Легко ли быть Музой художника, музыканта, писателя, артиста? Ответить сложно: всё зависит от обстоятельств места и времени жизни творца, а часто и от особенностей его характера. Не всем по плечу эта роль.

Путь к вершинам искусства тернист и труден. И неизвестно, оказались бы на вершинах многие из одарённых и гениальных, не будь рядом великих женщин, кропотливо складывавших пьедестал, на котором воссиял талант любимого человека. Их труд подчас незаметен для посторонних, об их существовании не всегда догадываются поклонники, о них не пишут стихи и не поют песни, но они творят чудо.

В советские времена считалось неприличным говорить о личном, о сокровенном, главным была лишь общественная значимость личности. Наши сегодняшние героини — спутницы творцов старшего поколения, свершения которых на виду.

Виталий Волович. Трудно сказать, каков бы был его славный путь в искусстве, если бы в пятидесятые годы не послало ему Провидение в спутницы замечательного человека — Тамару Славину, удивительно красивую женщину и талантливую художницу. Она стояла у истоков формирования уральского дизайна: успешно руководила отделом промышленной графики сначала при совнархозе, а затем в научно-исследовательском институте технической эстетики (ВНИИТЭ). Однако, как только семейные дела потребовали её активного участия, Тамара Сергеевна оставила работу и всю жизнь посвятила тому, чтобы любимый ею человек мог спокойно заниматься искусством. На Урале мало здоровых людей, а у поколения, пережившего войну, здоровье и вовсе подорвано. Людей косил туберкулез, и у Виталия Михайловича он был в нелёгкой форме. Тамара Сергеевна сделала всё, чтобы спасти мужа. Казалось, такая красавица, как Тамара Волович, должна была жить безбедно. Но сколько трудностей ей приходилось преодолевать, как много она работала… Чего только она не умела делать. Друзья, вспоминая её, всегда говорят, что если случалась какая-то беда, то первой на помощь всегда приходила Тома. У неё на всё хватало сил, которые ей давали любовь и вера в счастливую звезду мужа. Жаль, что ей не удалось дожить до его звёздного часа: Тамары Сергеевны не стало в марте 1999 года.

Недавно ушёл из жизни талантливейший художник Герман Метелёв. Наверно, любители искусства помнят колоритный образ трагической Музы в одном из его замечательных автопортретов. Это почти точный портрет его спутницы жизни Зои Малининой, прекрасной театральной художницы и очень яркого человека. Она сумела своим талантом и увлеченностью театром заразить не только близкий ей круг художников, но и оказать влияние на своего не поддающегося никаким влияниям мужа. Его кисти принадлежит полотно «Театр» и двойной портрет артистов балета Елены Степаненко и Александра Григорьева. Очень непросто было в одном доме ужиться таким разным и таким сложным индивидуальностям, какими были Малинина и Метелёв, но они были нужны друг другу. Их непохожесть и глубокую духовную общность показал в потрясающем портрете супругов Миша Брусиловский.

Имя Степана Петровича Яркова известно всем уральским художникам и искусствоведам: он возглавлял художественное училище, много лет служит на кафедре искусствоведения в Уральском университете. В 17 лет он, вслед за старшими братьями, сбежал на войну. В двадцать стал инвалидом. Это сейчас слово «патриот» забыто. Тогда патриотами были все. Степан Ярков в 18 лет оказался в самом пекле страшной войны. Она выработала у деревенского паренька крепкий характер — на войне без него не выжить. И в мирной жизни, такой непростой в суровое послевоенное время, без характера — никуда. И кто знает, сумел бы он преодолеть все жизненные трудности, не окажись рядом замечательной женщины с красивым русским именем Прасковья. Видимо, крепким было плечо Прасковьи Федоровны и много душевных сил отпустил ей Создатель, что и по прошествии стольких лет сохранилась её красота, и от глаз её исходит свет, заметный даже на фотографии.

Недаром в Библии написано, что земной путь человека — юдоль страданий. Но столько бед, сколько выпало на долю Людмилы Мосиной, жены выдающегося уральского живописца Геннадия Мосина, и представить трудно. Страшным испытанием для молодой женщины была болезнь старшего сына: диагноз не могли поставить самые известные врачи города. Неимоверным трудом и истовой любовью выходила она сына и помогла ему окончить среднюю школу.

Нелегко складывалась и судьба мужа: противостояние власти творчеством Мосина и Брусиловского в шестидесятые годы носило далеко не местный характер. Каждую работу Геннадия Сидоровича и их совместные с Мишей Шаевичем полотна, признанные сегодня классикой советского искусства середины прошлого века, чиновники, от которых слишком много зависело, принимали в штыки. Геннадий Мосин противостоял идеологическим установкам времени, отстаивая право Художника на собственный взгляд в искусстве. Отступать нельзя, а душа творца трепетна и ранима. В результате — в тридцать лет у него нервный срыв, в сорок — стенокардия, а в пятьдесят три года — смерть. И всё это время неизменный помощник и его опора в жизни и в творчестве — Людмила Михайловна. Она и дом держала, и нечеловеческую боль руками снимала… Не случайно в одной из последних телепередач Геннадий Сидорович сказал, что под каждой своей работой поставил бы имя жены, настолько высоко ценил её поддержку. Мосин написал несколько замечательных портретов Людмилы Михайловны, но ранний уход не позволил ему создать более полную галерею образов богом посланной спутницы жизни.

Такую галерею о Музе и хранительнице своего очага создал Миша Брусиловский. Остроумный Волович удивительно точно назвал её «Татьянианой». Образ Татьяны Набросовой-Брусиловской всплывает не только в её многочисленных и таких разных по характеристике портретах, но и в мифологических и реалистических сериях художника, придавая им аромат безграничного изумления мастера перед красотой. Судьба свела их довольно поздно, когда у каждого сложился и свой характер, и своё представление о жизни, и свои идеалы, часто совершенно не совпадающие по сути. И порой казалось, что таким сложным и самодостаточным людям невероятно трудно друг с другом. Но судьба на то и судьба, чтобы опровергнуть все кажущиеся противоречия. Совпали их духовные и душевные ритмы, им хорошо вместе, и это главное.

Сложна и непредсказуема жизнь спутниц великих людей. Даже тогда, когда кажется, что все рифы и айсберги позади, а впереди только радости спокойной жизни, вдруг происходит нечто, что переворачивает всё. Имя кинохудожника Юрия Истратова широко известно и в нашей стране, и за рубежом. Грянувшая революция конца прошлого века подкосила многих. Не выдержало сердце Юрия Ивановича перемен, потрясавших родную Свердловскую киностудию. Инсульт на долгих двенадцать лет сковал его неподвижностью. И лишь жена — Тамара Аркадьевна сделала его жизнь не только терпимой, но и по-прежнему связанной с творчеством. Пейзажи, написанные художником в период болезни, и сегодня хранятся в его семье.

Вопреки расхожему мнению о богемном существовании художников, на удивление, у многих были по-христиански правильные взаимоотношения в семье. Дом был и тёплым приютом, и надежной крепостью, и творческой мастерской. Заслуга в этом, безусловно, их жен-Муз — верных, мудрых, терпеливых, талантливых, понимающих.