Культура 23 сентября 2013, 17:58

Екатеринбургский оперный театр поставил «Летучего голландца»

 Алексей Тихомиров, солист московской «Геликон-оперы», получил приглашение участвовать в постановке «Летучего голландца» сразу, как спел на Урале Бориса Годунова. Долго сомневался, но все же согласился. К счастью для «Голландца»... Фото Алексея Кунилова.

Алексей Тихомиров, солист московской «Геликон-оперы», получил приглашение участвовать в постановке «Летучего голландца» сразу, как спел на Урале Бориса Годунова. Долго сомневался, но все же согласился. К счастью для «Голландца»... Фото Алексея Кунилова.

На сцене Екатеринбургского оперного — премьерные представления «Летучего голландца». До этого из вагнеровских шедевров в театре шли только «Тангейзер», «Валькирия», «Лоэнгрин». И то — до 1937 года. Спустя почти 80 лет — первая постановка «Летучего голландца». К тому же впервые в истории театра опера зазвучала здесь на немецком языке.

Для «Голландца» были приглашены лучшие немецкие концертмейстеры, международная постановочная группа. Дирижёр Михаэль Гюттлер сделал для каждого солиста запись его партии и подробные пояснения. На премьерных спектаклях среди приглашённых солистов — прима Мариинки Млада Худолей, для которой «Летучий голландец» в Екатеринбурге — уже десятая версия оперы: великолепное знание языка давало возможность консультировать коллег на Урале. Оттачивалась каждая деталь, поскольку речь шла не просто о «датской» постановке, к 200-летию со дня рождения Вагнера. «Голландец» — прорыв театра к одному из сложнейших оперных композиторов и доказательство: театр уже может «позволить себе» Вагнера.

Екатеринбургский оперный поставил «Летучего голландца», который стоит первым в списке реформаторских сочинений Рихарда Вагнера. Лейтмотивная система, большие драматические сцены — всё было внове для первых зрителей оперы в Дрездене 170 лет назад, а оформление спектакля они оценили как «ненарядное, скудное, угрюмое». Спустя более чем полтора века о постановке «Летучего голландца» на Урале можно сказать — «неброская роскошь». Фото Сергея Гутника.

Екатеринбургский оперный поставил «Летучего голландца», который стоит первым в списке реформаторских сочинений Рихарда Вагнера. Лейтмотивная система, большие драматические сцены — всё было внове для первых зрителей оперы в Дрездене 170 лет назад, а оформление спектакля они оценили как «ненарядное, скудное, угрюмое». Спустя более чем полтора века о постановке «Летучего голландца» на Урале можно сказать — «неброская роскошь».

«Летучий голландец» — этапное для Вагнера произведение: с ним родился композитор, творчество которого составило целую эпоху в истории музыки и вокруг которого до сих пор не утихают споры. Вагнера называют предтечей нацистской идеологии. Сам же он настаивал: искусство должно нравственно воздействовать на публику. Отсюда — увлечённость в качестве сюжетной основы мифами, легендами. Историями универсальными, общечеловеческими. «Голландец» — ярчайший пример.

История моряка-скитальца за полтора столетия жизни оперы столько раз провоцировала постановщиков на зрелищность. В Екатеринбургском оперном — никаких демонических волн и корабля-призрака в виде кинопроекций. Обозначение места действия — только аскетичными конструкциями и светом (художник-постановщик — Гэри Макканн). Столкновение зловещей фантастики и полнокровной жизни — в образе самого Голландца. Обречённый за своенравие и мятежность на пытку бессмертием, он сам себе наказание. Для этого не нужно неистовых внешних бурь. «Девятый вал» может разыграться и в собственной душе. Драма индивидуума (сквозная в творчестве Вагнера) усилена в постановке Пола Каррена тем, что Голландец — не призрак, не дьявол. Человек.

Ещё так недавно приглашённый баритон Алексей Тихомиров потряс уральцев своим Борисом Годуновым. И вот новый образ-событие. Монстр с незабываемой походкой фантома, усмешкой-оскалом. Вначале. И — человек, ещё не утративший способности воспринимать язык взглядов, касания рук. Всё — в нём одном. Персонаже. Актёре. Образе-символе.

Космическое содержание мифа о Летучем голландце Пол Каррен перевёл в общечеловеческую «знаковую систему». Отказавшись от визуальной зрелищности, высветил в Вагнере гуманистические подтексты. Цена жизни, успеха. Бессмертие и покой. Любовь-корысть и любовь-жертва, становящаяся спасением для двоих... Не случайно в финале (уже вызвав возмущение у адептов традиционных оперных версий!) Голландец с Сентой на руках выходит к людям. Да, по сюжету — спасён жертвой Сенты и соединяется с ней в морской пучине. Но в версии Пола Каррена спасительные воды изображает хор, имитирующий волны. Здесь, среди людей, для Голландца не гибель — избавление от проклятья.

Немногочисленная по сольным партиям, опера «Летучий голландец» известна своими массовыми сценами. Хор норвежских моряков, «песня за прялками», хор голландцев-призраков — сочные народно-жанровые эпизоды. Именно так — точно, экспрессивно — звучат они и в спектакле. Звучат! При классной работе оркестра и хора оказалось — чтобы изобразить «девятый вал» эмоций, не нужно нарисованных картинок.

Нашли опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter.
Областная газета Свердловской области