Темы дня

«Нелюбовь» понятна везде»

Андрей Звягинцев перед показом больше часа общался с журналистами, для него это неотъемлемая часть кинопроизводства. Фото: Алексей Кунилов

Андрей Звягинцев перед показом больше часа общался с журналистами, для него это неотъемлемая часть кинопроизводства. Фото: Алексей Кунилов

Фильм, которому рукоплескали в Каннах, а потом наградили призом жюри, сегодня показали в Ельцин Центре. Режиссёр Андрей Звягинцев  вместе с исполнителями главных ролей – Марьяной Спивак и Алексеем Розиным встретились со зрителями, которые раскупили билеты как горячие пирожки. «ОГ» пообщалась с режиссёром и узнала у него, пожалуй, самое важное – про «Нелюбовь».

– Андрей Петрович, не нашёл информации о том, как к вам пришла идея фильма «Нелюбовь». Знаю, что вы долго работаете над сценариями. Сколько ждала «Нелюбовь»?

– У меня возникла мысль снять ремейк фильма «Сцены из супружеской жизни» Ингмара Бергмана. Эту идею я предложил Александру Роднянскому. Только в моём фильме всё было на современный лад. Фильм о мужчине и женщине, которые в браке пришли к кризису. После этого мы стали связываться с правообладателями оригинальной истории. Четыре года нам морочили голову. За это время мы сняли «Левиафан». Летом 2015-го сценарист Олег Негин наткнулся на историю волонтёрского движения, которые ищут пропавших людей. Тут эти две истории сошлись в одну и родился сценарий «Нелюбви». Сейчас я уже не представляю, как бы делал ремейк. Для любого режиссёра – это шаг назад.

– Из картины в картину у вас «кочуют» многие участники кинопроцесса: продюсер, оператор, некоторые актёры. «Нелюбовь» не стала исключением, правда, актёров подобрали новых. Как проходил выбор?

– Марьяна Спивак пришла на кастинг первой актрисой. Меня удивило то, что она была совершенно непроницаема. Если даже она и волновалась, то это было незаметно. А потом был длинный путь дальнейших поисков. С Лёшей Розиным мы работали ранее – в «Елене» и «Левиафане». Но сразу я его не утвердил – раза четыре или шесть точно встречались. Пробовали одну сцену за другой. Так что какого-то мгновенного попадания не было… А про то, как мы работаем с оператором Михаилом Кричманом – просто невозможно. Мы бок о бок 17 лет.

– Вы как-то отметили, что у фильма один автор – режиссёр. Есть возможность, к примеру, у продюсеров что-то менять в картине? В «Нелюбовь» они вмешивались на каких-то этапах?

– Ни на каких. Это давняя договорённость: творческие приёмы не подвергаются обсуждению. При этом продюсеру, чтобы действовать так, нужно быть человеком волевым и талантливым. Хотя однажды помню, что когда только мы познакомились с Александром Роднянским, он мне задал вопрос: а почему так дорого? Это было на фильме «Елена». Было сорок страниц текста и продюсер, который до Александра Ефимовича был удивлён. Он сказал: «Сорок страниц и два миллиона? Это же короткометражка». Нет, говорю, это будет полный метр. Потом он сказал фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Зачем вам такая сумма? У вас в сценарии два интерьера, два пенсионера и «проходочки». Роднянский тоже спросил, я ответил, и он всё понял.

– Скажите честно, рассчитывали на призы Каннского кинофестиваля?

– Да. Я даже не стал возвращаться в Москву, отдыхал всё это время неподалёку. Мы все любим призы. Когда ты попадаешь в те обстоятельства, в которых оказался я, то – да, ты думаешь, что, наверное, это то самое, что сейчас всё должно случиться. В день вручения премии мне звонят организаторы и намекают, что нужно быть на закрытии, потому что я в списке победителей. И думаю, что, закончив работу над проектом, я мог позволить себе такую слабость, как завышенные ожидания.

– В отличие от предыдущего фильма «Нелюбовь» – это общечеловеческая история, которая легко могла случиться за границей.

– Я уверен, что история фильма «Нелюбовь» – понятна везде. Скажу, что на Каннском кинофестивале было рекордное количество интервью. Я даже спросил у пресс-атташе, со сколькими интервьюерами я встретился. Оказалось, 106. И ни один из них не сказал мне, что «вы знаете, а у нас всё по-другому». Все понимали, о чём речь. Я слышал это не только из уст журналистов, но и от зрителей. Они подходили ко мне и говорили: «Это наша американская история», «Это наша итальянская история»… Конечно, история могла бы закончиться иначе. Если не вся, то по крайней мере одного из героев. Но мне показалось, что значительно правдивее звучит история хождения по кругу. При том, что у тебя есть возможности порвать этот порочный круг. Но никто, кроме тебя, это сделать не сможет. Поэтому необходим был эпилог, в котором мы застаём героев спустя два года. И, к сожалению, отмечаем, что они находятся всё в тех же обстоятельствах.

  • Опубликовано в №100 от 07.06.2017
Областная газета Свердловской области