Темы дня

Зоя Трофимова: «Мне повезло. Я в жизни не встречала злых людей»

Фото из архива Зои Трофимовой

Фото из архива Зои Трофимовой

В этом году триумфатором в сфере анимационного кино стала режиссер Зоя ТРОФИМОВА. С работой под названием «Синий лев» она сначала завоевала Гран-при самого престижного мультипликационного смотра нашей страны – Суздальского фестиваля, а затем – приз в номинации «Лучший персонаж» национальной анимационной премии «Икар». Те, кому уже довелось увидеть фильм, согласятся – непросто поверить, что автор 25 лет живет не в России, а во Франции. Ведь в этой картине, как и в предыдущих, режиссер делает акцент на традиционной русской культуре, любовь к которой Зое привили у нас, на Урале.

Зоя Трофимова родилась в Свердловске, здесь же училась на театрально-декорационном отделении Свердловского художественного училища, год проработала на Свердловской киностудии и уехала во ВГИК. В 1997 году судьба распорядилась так, что она вслед за мужем отправилась во Францию, где живет и работает по сей день. Побеседовать нам удалось по видеосвязи, во время которой Зоя несколько раз передавала уральцам привет и рассказывала по чему скучает особенно.

«Свердловская киностудия направление во ВГИК мне не дала»

– Зоя, вы учились вместе с Дмитрием Геллером и другими яркими режиссерами-аниматорами. Думали о том, почему именно в вашем поколении столько успешных представителей этой профессии?

– В советское время по телевизору мультики показывали один раз в неделю, по воскресеньям. Как сейчас помню – с пяти до шести. Это было чудо. У нас вся семья собиралась, все три поколения. Помню, как в детском садике сцены из «Маугли» рисовала, и других прекрасных советских мультфильмов. Все это запало в душу, и думаю, не только мне. А чем дальше этим интересовалась, тем больше понимала, что анимация – отдельный вид искусства, ведь ты одушевляешь, даешь жизнь своим персонажам.

– Помните, как попали на Свердловскую киностудию?

– Проходила там практику, затем пришла работать. Правда, осталась только на один год – с 1988-го по 1989-й. Тогда там творили звезды – Саша Петров, Оксана Черкасова. Для меня, начинающего художника, места не было, и я пошла на отделение документальной анимации. Анимировала дымы или как гуси летят – что-то совсем простенькое. Собралась поступать во ВГИК, поскольку время еще было советское, наборы целевые и требовалось направление от киностудии. А Свердловская киностудия направления мне не дала.

– Почему же?

– Я так думаю, что уже начались какие-то подвижки политические и социальные, и они не могли гарантировать мне работу. Ведь потом студия обязана была тебя трудоустроить. Но началась перестройка, и в 89-м году во ВГИКе уже был свободный набор, и действительно честный конкурс. Мы пришли, показывали свои работы, собеседовались, и нас допустили к экзаменам. А пока готовилась, параллельно ходила в Уральский государственный университет на подготовительные курсы – историю, русскую литературу подтянуть. Преподаватели были классные. И чтобы не забыть, как рисовать, ходила в изостудию в ДКЖ.

– То есть ещё и самообразованием занимались…

– Это все поступающие делали. Все-таки Москва, Ленинград… Очень серьезные заведения, недосягаемые люди. Во ВГИК приехала, а там те, кто с Бондарчуком работали или с Тарковским, Джигарханян, по коридору ходят. Надо было быть на уровне. Вот и подтягивались… Потом были шесть лет ВГИКа и ещё два года Высших курсов сценаристов и режиссеров.

«У нас есть своя касса взаимопомощи»

– Как получилось, что вы переехали во Францию?

– В 1994-м мой будущий муж, тоже режиссер-аниматор Юрий Черенков, выиграл конкурс проектов «Резиденция» и уехал. Очень хорошо прошла его картина, студия предложила сотрудничество. Продюсер Жак-Реми Жирар, он же режиссер, вместе с Юрой сделали полнометражный французский анимационный фильм, серьезный эксперимент. Юра был сценаристом и художником-постановщиком.

Я сначала никуда ехать не собиралась, к тому времени уже закончила «Рождество» с Мишей Алдашиным, перспективы вроде бы были хорошие, но сложилось как сложилось – в 1997 году переехала и я.

– Для вас это было тяжелое решение, или все-таки хотелось там поработать? Во Францию ведь уехало много наших уральских аниматоров.

– Большинство приехали уже в двухтысячных, когда в России было сыто. А мы уезжали, когда в стране на культуру не давали ничего. Вообще. Муж у меня из Симферополя, возвращаться на студию тоже с очень тяжелой ситуацией не было смысла.

И потом, появилась возможность открыть для себя мир, познакомиться с новыми людьми. Я не жалею. Жаловаться абсолютно не на что, я могла работать с разными студиями, в том числе российскими. К примеру, совместно с «Пилотом» мы делали мультфильм «Никита Кожемяка», «Синий лев» – это копродукция со студией «Пчела». Мне кажется, надо всем дружить, в том числе профессионально.

– А свердловская анимационная диаспора во Франции есть? Вы общаетесь?

– Конечно. Только что у нас на студии была Юлия Войтова, Наташа Чернышева здесь, Нина Бисярина недавно сделала кино, уже уехала.

– Много говорят о том, что во Франции с точки зрения работы в анимации совсем другие условия. Поясните, чем отличается системный подход к поддержке этого искусства в нашей стране (да и в других тоже) и во Франции?

– Франция очень бережет художников и артистов, для них это хорошая статья доходов. Здесь студии производят много фильмов, которые продаются. А это значит, они работают и платят налоги. Как грибы растут всякие частные киношколы – и 2D, и 3D-анимация, какая хочешь.

Мы живем в ста километрах южнее Лиона, в Валансе. Когда начинали работать, тут была одна студия. Сейчас в городе, где живет 60 тысяч человек, больше десяти студий. И для Валанса это классно – налоги идут, рабочие места есть. Жизнь кипит.

Но главное, у нас есть своя касса взаимопомощи. Что это за средства? С нас взимается налог – 25–30 процентов с зарплаты. Мы же не можем постоянно работать, и пока ты что-то придумываешь, проект находится в стадии разработки, тебе никто ничего не платит. Как раз в это время ты получаешь пособие – где-то 50 процентов от зарплаты. Это дает возможность заниматься новым проектом, и не думать, как выжить. А молодежь может прогрессировать – проходить стажировки, становиться круче.

– Как обстоят дела во Франции с прокатом анимации в кинотеатрах? У нас это большая проблема – многие фильмы просто не доходят до зрителя.

–  Культуру похода семьи в кинотеатр воспитывают с самого детства. Здесь дистрибьюторы покупают мультфильмы, делают небольшие программы – три-четыре картины, такие тематические подборки – и прокатывают их. Каникулы начались – бабушка с дедушкой внуков взяли и пошли в кино. Классами тоже часто ходят, потом обязательно обсуждают увиденное. Часто закупают, кстати, российские фильмы.

Я понимаю, что миллиарды это не приносит, но кинотеатр это окупает, дистрибьютор чуть-чуть зарабатывает, и нам, режиссерам и художникам, тоже копеечка идет от авторских прав. Помню, в России Эдуард Назаров с тем же «Пилотом» пытался продавать фильмы дистрибьютерам, они говорили: «Мы за эти копейки даже со стула не встанем». Цитата. Это просто лень, люди привыкли к легким деньгам. А то, о чем мы говорим – тяжелый труд, наработанные годами связи. Во Франции есть несколько дистрибьюторских компаний, которые сотрудничают со студиями, собирают эти программы. Целое направление. Мой «Синий лев», к примеру, выйдет в программе с картиной про Мексику. Будет два экзотических фильма.

«Одна минута фильма стоит 10 тысяч евро»

– Давайте как раз подробнее поговорим о «Синем льве», работе, которая всех в России покорила, принесла вам призы престижных фестивалей. Ожидали ли вообще такую реакцию?

– Я знала, что русские останутся неравнодушны. Здесь, во Франции, о нем тоже хорошо отзываются, но для фестивалей фильм длинноват – 18 минут. Хотя рассказать эту историю короче у нас бы не получилось.

– 18 минут, над которыми, как я слышала, вы работали пять лет. Человеку, не погруженному в этот вид искусства, представить подобное сложно.

– Да-да, пока появилась идея, пока собирали деньги, разные комиссии… Продюсер еще отдельно искала средства по территориям, поскольку во Франции каждый регион имеет бюджет на культуру, и часть из него может пойти на анимацию. Так я получила 30 тысяч евро от региона Рона и 30 тысяч от Нормандии. Все думают – ой какие деньги огромные! Но одна минута чистого времени фильма стоит чуть ли не десять тысяч евро. Анимация помимо того что долгая, еще очень дорогая вещь.

– И при этом изначально вы хотели работать в еще более трудоемкой технике – маслом по стеклу…

– Я по старинке очень люблю работать руками. Но продюсер сказал: «Умри с мечтой», – потому что это очень дорого стоит. И потом, надо было искать специальные станки, ведь масляные мазки сложно анимировать. Это мне нужно было бы, без шуток, ехать к Александру Петрову, уроки мастерства брать. Хотя, может быть, когда-то эту мечту воплотить и удастся, но с небольшой картиной – минут на 5–7.

– Правда, что главный персонаж – Синий лев – вам приснился?

– Он мне приснился не графически, я увидела историю, как одна бабушка шла по деревне – увидела котенка, подобрала, а он позже превратился во льва. Проснувшись, конечно, очень себе удивилась. А потом подумала: хорошая может быть история.

Фото: кадр из фильма "Синий лев". Режиссер Зоя Трофимова

– Это первый раз, когда сюжет для мультфильма пришел во сне, или это у вас нормальная практика?

– Первый раз. Мозг же отвечает во сне на то, о чем ты думаешь, о чем переживаешь. Может, по телевизору что-то увидела, или на улице, или в общении с друзьями что-то такое промелькнуло. В 2016 году была первая волна беженцев-сирийцев. Не знаю, как вам показывали эту ситуацию, но жутко было смотреть на то, как они по морю, чуть ли не на бревне, пытаются убежать от войны. Думаю, это тоже на меня повлияло.

– Мультфильм сделан в стиле домовой росписи, мы здесь, конечно, увидели урало-сибирскую…

– Это техника росписи Русского Севера, которая исторически чуть позже и появилась на Урале, ведь к нам как раз приглашали мастеров с Севера. Помню, как с подружкам из училища поехали на электричке в Нижнюю Синячиху, где вся эта роспись собрана. Мама тогда договорилась с местными учительницами, чтобы они нас приняли, нам было лет по шестнадцать. Приехали с этюдниками, много рисовали. Эти акварели даже где-то дома остались. Считаю, что для анимации это настоящий клондайк. Дома у меня много книг о росписи, в социальных сетях тоже слежу за специалистами по русской культуре. Периодически что-то смотрю, себе в досье записываю, консультируюсь. Мечтаю попасть на север, в Архангельск…

«Синий лев» – фильм о том, как деревенский мужичок спас из реки котенка, а тот подрос и оказался львом. Царь зверей доброту не забыл – помогал спасителю по хозяйству, а потом они и вовсе стали настоящими друзьями. Вот только соседи побаивались экзотического зверя и выжили обоих из деревни. Так, Синему льву вместе с мужиком пришлось отправиться в дальнее путешествие, искать счастье на чужбине.

Фото: кадр из фильма "Синий лев". Режиссер Зоя Трофимова

– В нескольких ваших работах воспевается традиционная русская культура. Никогда не подумаешь, что автор живет далеко от России.

– Все это впитано в детстве, юности. Правильно говорят, что корни греют, надо к ним возвращаться – они нас питают всю жизнь. Спасибо свердловским воспитателям, учителям, профессорам. Это было поколение, пережившее войну. С такой любовью они рассказывали про изобразительное искусство, фильмы, музыку. Добрейшие люди. Я вообще в жизни не встречала злых людей. Может, повезло. Кстати, знаете, кого сейчас читаю? Бажова. Все, что у нас было на русском языке, давно прочитала. Остались только книги, которые еще детям привозила. Поняла, что с возрастом Бажова обязательно надо перечитывать. Столько там мудрости…

«Живое общение точно ничего не заменит»

– Картину «Синий лев» вы заканчивали уже в период самоизоляции. Есть мнение, что для аниматоров эти ограничения не в тягость, а наоборот, идеальные условия. Разделяете?

– Дома работать сложно, потому что на тебя все время что-нибудь смотрит – думаешь, то белье надо постирать, то покушать приготовить. Тяжело сконцентрироваться. Молодые организуются – арендуют большой зал или комнату и сидят втроем-вчетвером, работают. И потом, когда находишься в компании, идет обмен мнениями, идеями, а дома ты один, это тоже не сильно продуктивно. «Льва» я заканчивала в январе прошлого года, и должна была ехать в Москву, чтобы утвердить музыку, звуковое оформление фильма. Когда это все отсылают по скайпу, работа затягивается. Лично все вопросы можно было решить в течение 15 минут. Живое общение точно ничего не заменит.

– Когда вы в последний раз были в России?

– Я успела в декабре 2021 года на фестиваль «Кинопроба» в Екатеринбург. Получила огромное удовольствие, хотя поездка тоже была недолгая – две недели, и назад. У меня на Урале много друзей, каждый вечер – то у одних, то у других, то у нас. Время пролетело очень быстро. Собиралась поехать и в Суздаль, всех во Франции предупредила, что меня две недели не будет, но не получилось.

– Из-за событий на Украине отношение к вам, русским, во Франции как-то поменялось?

– Нет. Ничего такого. Очень непросто русским студентам, которые остались без денег, из-за того, что нельзя осуществить переводы. Кому можем, стараемся помогать.

– Несколько ваших картин сделаны в копродукции российских и французских студий, эти связи потеряны?

– Боюсь, что да. Для культуры все, что происходит, конечно, очень плохо. На моем последнем фильме тоже работала интернациональная команда. Но думать об этом по большому счету пока некогда, сейчас я полностью в работе – делаем сериал. Как будет дальше, загадывать сложно.

Досье «ОГ»

  • Зоя ТРОФИМОВА родилась в Свердловске.
  • Окончила театрально-декорационное отделение Свердловского художественного училища.
  • В 1988 году пришла на Свердловскую киностудию.
  • Окончила ВГИК и Высшие курсы сценаристов и режиссеров в Москве. Работала на студии «Пилот».
  • Художник картины «Рождество» Михаила Алдашина, завоевавшей множество призов по всему миру.
  • Во Францию переехала в 1997 году. Сейчас работает на студии IMAKA FILMS.
  • Фильм «Низенький принц» Зои и ее супруга Юрия Черенкова получил «Хрустального медведя» как лучшая короткометражная картина на Берлинском кинофестивале в 2003 году.
  • Картина «Синий лев» Зои Трофимовой удостоена Гран-при Суздальского фестиваля анимации и премии «Икар».
    • Опубликовано в №122 от 13.07.2022 
    Областная газета Свердловской области