Темы дня

Алексей Федорченко: «В нашем фильме все — правда»

  Андрей Кулик
Алексей Федорченко

Самого екатеринбургского режиссера Алексея Федорченко тоже можно будет увидеть в этом фильме. Фото: Павел Ворожцов.

Картина «Большие змеи Улли-Кале» сделана в любимом жанре Алексея ФЕДОРЧЕНКО – мокьюментари, то есть игровой фильм, выдержанный в стилистике документального. Такой была его первая режиссерская работа «Первые на Луне». Ленту на Венецианском кинофестивале наградили в категории «Лучший документальный фильм». И до сих пор на интернет-форумах можно прочитать: «Давно доказано, что советский человек первым побывал на Луне, еще в 30-е годы. Об этом фильм есть!» Волшебная сила искусства. Новый фильм начинается с открытия – под Екатеринбургом обнаружили кинопленки, снятые в начале прошлого века…

Девять режиссеров по-разному взглянули на Северный Кавказ, его историю и традиции. Пленки оцифровали, а чтобы восстановить утраченные фрагменты, съемочная группа отправляется на Кавказ. Получилось и трогательно, и весело. А главное – с большой любовью к горцам. Георгий Иобадзе, Любовь Ворожцова, Вера Цвиткис, Николай Коляда убедительно морочат голову зрителям, ненавязчиво погружая в историю Кавказа.

-– Алексей, фильм стилизован под немое кино. На какие фильмы ориентировались?

– В нашей кинокомпании «29 февраля» слово «референс» запрещено. Если что-то похоже на что-то, мы снимаем по-другому. Но мы занимались изучением российского немого кинематографа начала прошлого века: анимация, игровое кино, салонное кино, документальное кино… Составили список из тридцати режиссеров, которые интересовались Кавказом. Тогда это было очень модно, фотографы и кинооператоры с удовольствием снимали кавказские праздники, обряды… Из тридцати в итоге выбрали девять. Это все реальные люди, и мы придумали, как бы они сняли эти девять совершенно разных историй. В «Больших змеях Улли-Кале» все правда, все основано на документах!

Когда сейчас снимаются фильмы о Кавказе, в основном опираются на произведения Толстого, Лермонтова, Пушкина… Мы же обратились к первоисточникам, к замечательным суфийским шейхам, поэтическим текстам о Шамиле, Гази-Магомеде. Даже то, что кажется сказкой и комедией, основано на документах. Например, история, связанная с Пушкиным, взята из воспоминаний офицера, который с Александром Сергеевичем путешествовал несколько дней, когда поэт ехал в Арзрум. Правда, эти воспоминания он записал в 1860-х, ему было уже за 70, а поскольку они были хулиганские, неканонические, пушкинисты его отодвинули в сторону, а текст стали считать апокрифом. Но я сравнил воспоминания Пушкина и воспоминания этого офицера и понял, что это правда – и рисовал он на стенах сакль, и дразнил горцев, надевая красные турецкие шаровары, и бежал от горцев, которые бросали в него камни, и фраза «Пушкин? Да хоть Кукушкин» тоже оттуда.

Даже вроде бы невероятная история о переходе Льва Толстого в ислам – я взял это из его писем, опубликованных в полном собрании сочинений графа. Ему написала женщина: мои дети хотят из православия перейти в магометанство, и он ответил, что горячо приветствует их решение.

Кавказ был модным – новая территория, которая недавно присоединилась. Жужелица, которую у нас в фильме нашли энтомологи, была очень популярна в Питере, этих насекомых заливали в смолу, дамы носили серьги и кулоны с этими жужелицами.

События, о которых ведется рассказ в фильме «Большие змеи Улли-Кале», охватывают период в сто лет: с 1813 по 1913 год. Фото: Кадр из фильма «Большие змеи Улли-Кале», режиссер А.Федорченко

– Очень модно оскорбляться. Сплошь и рядом – по религиозным, национальным, сексуальным поводам… Не боитесь, что будут оскорбленные?

– Когда мы сняли «Небесные жены луговых мари», республика раскололась на две части. Интеллигенция в основном пела нам дифирамбы, а другая половина пыталась натравить на нас всяческих колдунов. Этот фильм мы снимали в Чечне, Ингушетии, Северной Осетии, Адыгее. И старались никого ненароком не обидеть, чтобы нас нечаянно не зарезали. Наверное, найдутся желающие на нас обидеться (хотя мне трудно представить, за что именно). Мы снимали в Сердце Чечни (так называется главная мечеть в Грозном). И там мы сняли документальный фильм «Инсульт». Я ходил в длинном черном пальто, в черной шапочке, с седой бородой, и слышал за спиной: «Поп пришел!»

Про Шамиля до сих пор непонятно – то ли он кумык, то ли аварец… Он говорил: с женщиной я разговариваю на кумыкском, когда иду в бой – на аварском, а шучу на чеченском. Чеченцы не любят Шамиля, считают его предателем. После того, как он сдался в плен, Чечня еще четыре года сопротивлялась. Я хотел роль Шамиля предложить Рамзану Кадырову, но вовремя узнал, что он ненавидит Шамиля, и в этой роли снялся Олег Ягодин.

– Что стало толчком для создания фильма?

– Я занимаюсь одновременно разными проектами. Глупо, написав один сценарий, искать деньги на фильм и ждать – дадут, не дадут… Мы делаем сразу много сценариев – пять, шесть, семь…

Мне попалась книжка о чеченском чекисте Мазлаке Довлиевиче Ушаеве. Очень жестокий человек – убивал, сжигал, травил… Был наркомом юстиции Чечено-Ингушской АССР. Его ненавидела вся республика. Он увидел красавицу Патимат и сказал: «Она будет моей женой. Сейчас съезжу повоюю в Средней Азии с басмачами, а потом женюсь». И уехал в Киргизию. Старики сказали: «Почему этот человек из Грозного нам указывает, чьей женой будет Патимат? – У нас своих хороших парней хватает». Она вышла замуж, молодожены скрылись в горах. Ушаев вернулся, отправил на их поиски отряд – не нашли. Вскоре он умер, похоже, его отравили.

И я подумал: напишу жанровое кино о любви. Но мы всегда глубоко погружаемся в материал. Я стал искать могилу Патимат. И нашел! Это склеп золотой, куда приходят и чеченцы, и ингуши. Оказалось, что она была дочерью одного из последних суфийских шейхов. А я про суфизм на Кавказе ничего не знал! Стал копать – как пришел ислам на Кавказ, как он вытеснял язычество… И понял, что пора остановиться, иначе слишком далеко зайдем. Стали писать сценарий и дошли до 1913 года, когда должна была начаться история Патимат и Али. А фильм кончился! Так что «Большие змеи Улли-Кале» – это приквел неснятого фильма.

Кстати

  • Фильм «Большие змеи Улли-Кале» был снят при поддержке Министерства культуры РФ и губернатора Свердловской области Евгения Куйвашева. 
  • Премьера в России состоялась 22 октября 2022 года на ХХХII Международном кинофестивале «Послание к человеку». Любопытно, что в этой картине снимались в том числе непрофессиональные актеры, но известные в нашей области люди.
  • К примеру, заместитель главы Екатеринбурга Сергей Плахотин сыграл юного Льва Толстого, а режиссер, документалист Андрей Титов – губернатора.

– Многие сцены – цветные. Сразу так было задумано?

– Мы снимали черно-белое изображение. А когда я собрал фильм, смотрю – какой-то он очень уж черно-белый. Поскольку все сейчас раскрашивают старые фильмы, возникла идея: старые пленки раскрасили «с помощью нейросети».

Мы снимаем либо то, что было, либо то, что могло быть. Когда снимали «Небесные мужи луговых мари», там все мужские роли играли настоящие карты – марийские жрецы. И мы им предлагали свои варианты обрядов и молитв – солнцу, дороге… В советское время вырубали священные марийские рощи, истребляли их древнюю религию, истребляли этих друидов. И связь поколений отчасти прервалась. Я им говорил: «Вы же не все знаете, что было, ваши предки не смогли вам все передать? А такой ритуал мог быть?» – «Мог». – «Так давайте вернем все в оборот!» И они принимали наши предложения и играли в это.

Самый кайф – взять тему, которую снимали все, и сделать так, как никто не делал.

– Вы работаете непрерывно. Наверняка что-то еще в этом году нам покажете?

– Последние мои фильмы – два документальных («Кино эпохи перемен» и «Монета страны Малави», я определяю их жанр как комедию-реквием), и на прошлой неделе закончили работу над фильмом «Колбаса Митрофана Аксенова». Два с половиной года работали над картиной об Аксенове – незаслуженно забытом философе девятнадцатого века, предвосхитившем теорию относительности Эйнштейна. О нем мало что известно. Но книги-то есть! У меня пять его книг, где он вводит понятие времени как четвертого измерения. Я полтора года собирал его биографию, собрал книги, журналы – все, что можно. Это было еще до войны. Мы должны были в апреле лететь в Украину и снимать в пяти-шести городах, где жил и работал Митрофан. Но не получилось, сценарий пришлось переделывать.

И еще мы сняли «Енотовый город, или Новый Берлин» – опять мокьюментари. Полфильма сняли в павильоне в Екатеринбурге, полфильма – в Колумбии.

– Вы долго собирали книги, журналы, фотографии о девятнадцатом веке. А лет через пятьдесят кинорежиссеры не утонут в материале, если захотят снимать что-то о нашем времени?

– Сегодня за одну минуту снимается столько фотографий, сколько снималось за весь девятнадцатый век. Количество документального материала, который будут использовать кинорежиссеры будущего, огромное. Интернет – удивительная сказочная вещь, которой я восхищаюсь и поклоняюсь, я много работаю в интернете.

Но есть книги, которые собираю со всего света. В первую очередь это книги репрессированных авторов, и речь не столько о художественной литературе, сколько о научной. Выкашивали целыми профессиями – биологов, полярников, востоковедов, археологов… Представляете – дело археологов, человек 600 арестовали, посадили, расстреляли… Книги репрессированных ученых тоже уничтожались, и некоторых нет даже в Ленинской библиотеке, я нахожу их на разных континентах, ежедневно получаю две-три посылки, это книги из уже не существующих библиотек, которые чудом уцелели. Сталинисты размахивают документами: расстреляли, условно говоря, не три миллиона, а всего 800 тысяч. «Всего»?!

Когда ты держишь в руках удивительную книгу с фантастическим названием вроде «Пульсация в зоне скопления Минервы» – это же написано эльфами! А если там есть дарственная надпись, и ты знаешь, кому подарена книга, автор которой через неделю был арестован и расстрелян – мороз по коже. Когда таких книг десять, пафос снижается. Когда таких книг – шкаф, десять шкафов, это превращается в статистику. Меня это задело, я стал такие книги собирать. Я понял, что эти истории переработать в кино нереально — их сотни! И мы с Лидой Конашовой стали писать короткие рассказы об этих ученых, которые стали почему-то сказками. Сейчас этих сказок о репрессированных ученых у нас 60–70. Не знаю, что это будет в итоге. Несколько издательств уже заинтересовались. Я хочу довести число этих сказок хотя бы до ста.  А, может, получится и двести…

  • Опубликовано в №89 от 26.04.2023 
Областная газета Свердловской области