Темы дня

Три карты и один двойник: как поставить на Пушкина и не прогадать

  Анна Капустина
Фото: Павел Ворожцов

Фото: Павел Ворожцов

Театры региона продолжают показывать свои спектакли на свердловском областном конкурсе театральных работ «БРАВО!» – 2020. Екатеринбургский театр юного зрителя представил одну из самых необычных постановок – «Пиковую даму».

Режиссёр Сергей Землянский поставил «Пиковую даму» в технике wordless. Но отсутствие слов не означает тишину — наоборот, на протяжении всего спектакля звучит музыка, которая становится не фоном, а задающим ритм и стиль элементом спектакля. Звук рождается не только благодаря музыке — шаги героев, зловещий смех, удары о пол перьев, которыми Лизавета протыкает письма, и резкий, требовательный звон колокольчика графини. Они интересным образом одновременно и дополняют музыкальный ритм, попадая в него, и заменяют слова героям, выражая их эмоции даже ярче.

Вся постановка будто построена на противопоставлении двух сторон — лишь некоторые цветные элементы на костюмах офицеров или масти на картах выбиваются из общей массы чёрного и белого. Героини постановки (графиня — Светлана Замараева, Лизавета — Мария Викулина) предстают в нескольких обликах, демонстрируя при этом разную пластику, разные проявления характера. А Германн (Сергей Молочков) вообще обзаводится тёмным двойником, зеркально повторяющим и искажающим его действия.

Оформление сцены также следует мотивам двух цветов. Белая простыня, укутывающая героя в начале, словно превращается в светлый фон, на котором перемещаются фигуры графини и пиковой дамы, появляется в виде белоснежной канвы в пяльцах у Лизаветы, ложится листами писем на пол, рассыпается картами в руках играющих и наконец вновь накрывает Германна пеленой белых перьев из веера графини. Теневая часть, наоборот, проступает все отчётливее – это уже не просто силуэты на фоне, а тёмные полупрозрачные занавеси, постепенно скрывающие героев.

Фото: Павел Ворожцов

Пространство сцены не обрамлено декорациями, но персонажи всё равно на протяжении всего действия как бы случайно оказываются заложниками рамок, проходят меж пустых зеркальных рам, не имея возможности в них не «отразиться», будто сами становясь своими двойниками. Внутрь карточной рамы оказывается пойманной графиня, да и Германна мы с самого начала видим в смирительной рубашке.

Весь спектакль является то ли сном, то ли болезненным воспоминанием главного персонажа. Создаётся этот эффект во многом как раз благодаря повторяющимся образам, похожим между собой, и кольцевой композиции. Помогает почувствовать его и «бессловесность» – зритель хорошо знает сюжет, поэтому на первый план выступают ощущения, переживания и чувства, а порядок действий угадывается зачастую через метафоры и символы, показанные в пластике и оформлении.

Актёры, сами комментируя работу над спектаклем, говорят: «у Землянского затанцует каждый». Движения на сцене действительно выглядят как особое совмещение пластического театра и сложной танцевальной постановки — в зависимости от сюжета и персонажа их взаимодействие может напоминать то драматическое существование на сцене, то «лёгкую версию» балета или оперетты, то современный танцевальный жанр. И в этой части спектакля очень важна согласованнность с музыкой – иногда возникает ощущение, что она раздаётся не откуда-то из-за сцены, а является продолжением движения актёра, его своеобразной песней.

В зале было не так много детей, но их внимание удалось удержать все полтора часа. И это на постановке, где нет ни разноцветных костюмов, ни ярких декораций, ни слов. Постановке, в которой текст Пушкина переписан чистым языком сцены, а графиня технически не имеет возможности рассказать Германну секрет трёх карт.

Фото: Павел Ворожцов
Фото: Павел Ворожцов

Фото: Павел Ворожцов
Фото: Павел Ворожцов
Фото: Павел Ворожцов
Фото: Павел Ворожцов

Областная газета Свердловской области