Темы дня

Почему Брежнев сбежал с Урала?

Два Брежнева. 1971 год и 1979 год.

Два Брежнева. 1971 год и 1979 год.

  • Опубликовано в № 462-463 от 10.11.2012 года, под заголовком "Два Брежнева"

брежнев 79

Концерт, посвящённый Дню милиции, в советские годы был своеобразным ритуалом: собиравший огромную телеаудиторию, он всегда транслировался в прямом эфире. Это был единственный правительственный концерт, в котором вслед за патриотической песней Кобзона могла прозвучать песенная исповедь Пугачёвой или же Хазанов позволял себе «очернить» нашу действительность.

Вечером 10 ноября 1982 года страна, как обычно, уселась у телевизоров. Но вместо звёзд эстрады увидела… каноническую ленту советской ленинианы «Человек с ружьём». Оказавшийся в революционном Петрограде солдат Иван Шадрин бродил с чайником по коридорам Смольного, выворачивал душу перед незнакомцем (оказавшимся Лениным), а потом всем рассказывал о своей встрече с вождём.

А в здании ЦК КПСС на Старой площади консультанты тем временем вносили последнюю правку в текст обращения к народу по случаю кончины другого советского вождя… Утром того дня, как они вспоминают, секретарь ЦК по идеологии Михаил Зимянин посоветовал им посмотреть, что писалось в подобном случае о Сталине: «Только без этого… без культизма! Строго, спокойно, с достоинством. О роли партии, политбюро. Надо всё поставить на свои места».

«Землемеры пьют без меры»

Осенью 1988 года мне, корреспонденту областной молодёжной газеты «На смену!», удалось раздобыть адреса и телефоны трёх ветеранов, знавших Леонида Брежнева по его работе на Урале в конце 20-х годов. Увы, двоих из бесценных свидетелей уже не было в живых, удачным оказался лишь третий звонок. «Приезжайте!» — без лишних расспросов ответил пожилой женский голос.

И вот я — в гостях у Нины Ярмак, помнящей Леонида Брежнева рядовым землеустроителем в уральской глубинке.

- Ну что вам про него рассказать? Работал много и хорошо. Так же много и хорошо пил. Не он один, конечно. У нас даже поговорка про него и его друзей ходила: «Землемеры пьют без меры». Общительный. Хотя в основном я общалась с Викой (женой Брежнева — авт.), с которой была дружна. Галя-то у них тут родилась, в Бисерти…

Моя собеседница замолчала, словно бы раздумывая, стоит ли продолжать рассказ.

- А однажды произошёл такой случай. Надо было мне зачем-то в соседнее село. И ему — туда же. В общем, пристроилась я на его телегу. И вот едем. Вдруг на полпути Лёня повозку останавливает, меня крепко за руку берёт, и — в лес. А я совсем юная была, просто девочка. Испугалась, конечно, очень. Посмотрел на меня, поводил по лесу и… повернул обратно к телеге. Я потом подругам обо всём рассказала. А они мне: «Повезло тебе!».

Изучение уральских страниц биографии Леонида Брежнева тогда же, в конце 80-х, я продолжил в государственном архиве (в партийный архив доступ был только у членов КПСС). Но сколько ни листал документы органов управления сельским хозяйством (а молодой Брежнев на Урале успел побывать не только рядовым землемером, но и заместителем начальника окружного земельного управления), не нашёл даже упоминания фамилии будущего генсека. Зато наткнулся на нечто совершенно иное: официальные бумаги, устанавливающие плановые задания по выселению кулацких элементов. Вполне буднично, наряду с величиной посевных площадей и поголовья скота, определялось «поголовье» тех, кто, по мнению властей, мешал социалистическому переустройству села.

Коллективизация была социальной катастрофой. И в её эпицентре оказался прибывший на Урал выпускник Курского землеустроительного техникума Лёня Брежнев.

И это всё о нём

За три десятилетия, минувших после кончины «отца застоя», появилось огромное количество воспоминаний и интервью тех, кто окружал советского лидера. Могущественные члены политбюро и малоизвестные сотрудники ЦК, врачи, охранники и даже портные — кто только ни попытался обогатить колоритными деталями образ человека, 18 лет стоявшего у руля супердержавы. Свои впечатления о покойном оставили и те, для кого стабильные 70-е были важной ступенью в карьере, и те, кого Леонид Ильич тихо, но предельно твёрдо отправил в политическое небытие.

Доброжелательный, сдержанный, ровный, спокойный, деликатный, терпеливый, осмотрительный, щедрый, приветливый, мягкий, человечный, обаятельный, искренний, живой, компанейский, энергичный, справедливый, демократичный, отзывчивый… Я устал выписывать из мемуаров определения, сделавшие бы честь даже не политическому лидеру, а просто человеку.

Трусливый, мнительный, недалёкий, подозрительный, коварный, слабохарактерный, не уверенный в себе, склонный к самообольщению, злопамятный, поднаторевший в дворцовых интригах, жадный, самодовольный, некомпетентный, мало приспособленный к государственной деятельности — список отрицательных оценок тоже оказался весьма внушительным.

Тонкий политик, по-своему очень неглупый человек, прекрасный знаток человеческой натуры и человеческих слабостей, сочетавший ненаигранную простоту и государственный масштаб, — все эти характеристики были даны нашему герою уже после его смерти и, следовательно, их авторы не преследовали никакой корысти.

Но… Принявшее чудовищные размеры тщеславие; узкий мещанский обывательский кругозор; лексическая примитивность; гедонизм, граничащий с развратом; вопиющая вульгарность в демонстрации себя в качестве беспрекословного хозяина страны и, само собой, густой старческий маразм — в хлёстких уничтожающих фразах недостатка тоже нет.

Случается, прямо противоположные характеристики советского лидера даются одним и тем же автором и даже в одном сочинении, просто на разных страницах. Впрочем, стоит ли этому удивляться? Вряд ли кто-то будет спорить, что энергичный, подтянутый, обаятельный Леонид Ильич образца 1964 года резко контрастирует с едва передвигающим ноги, безэмоциональным, мямлящим что-то стариком начала 80-х.

Страна знала двух Брежневых. Страна в течение многих лет на телеэкранах наблюдала трансформацию (и, если угодно, деградацию) личности своего лидера. Страна воспринимала Брежнева номер один с надеждой, а Брежнева номер два со смесью безразличия и иронии — как данность, которую надо просто пережить.

Но вообще-то… Брежнев всегда был один. Качества политического лидера и способы манипулирования людьми, позволившие ему в 60-е захватить власть, помогли в 70-е стать единоличным и недосягаемым для конкурентов властителем крупнейшей державы мира.

Кто в доме хозяин?

Снимок датирован серединой 70-х. Но это — явная ошибка. На фото уже нет «президента» Подгорного — и, следовательно, дело происходило после мая 1977-го. Но ещё присутствует премьер Косыгин, и, стало быть, снимок не мог быть сделан позднее октября 1980-го. Для середины 70-х Брежнев тут уже довольно стар… Скорее всего, разговор членов политбюро происходил 23 февраля 1978 года, когда отмечалось 60-летие Советской армии (накануне этого праздника Брежнев был награждён орденом «Победа»). Вот так — в «предбанниках» официальных мероприятий — нередко обсуждались вопросы большой политики. Фото ИТАР-ТАСС.

7 сентября 1979 года Леонид Ильич вручал звёзды героев космонавтам за рекордный по продолжительности 175-суточный полёт. А за несколько минут до церемонии, когда все члены советского руководства уже стояли у входа в Екатерининский зал, разразилась острая словесная перепалка между секретарём ЦК по сельскому хозяйству Михаилом Горбачёвым и премьер-министром Алексеем Косыгиным. Речь зашла о предложении Михаила Сергеевича добавить машин Казахстану для уборки хлеба, а также из-за  неурожая закупить больше зерна за рубежом.

По оценке Косыгина, Горбачёв пошёл на поводу у местнических настроений: «У нас нет больше валюты закупать зерно. Надо не либеральничать, а предъявить более жёсткий спрос и выполнить план заготовок». В ответ Горбачёв довольно резко ответил: если предсовмина считает, что мною проявлена слабость, пусть поручает вытрясти зерно своему аппарату и доводит эту продразвёрстку до конца. Вот как будущий президент СССР описывает ход дальнейших событий в своей книге «Жизнь и реформы»:

«Минут через пятнадцать (после возвращения Горбачёва с церемонии — Авт.) раздался телефонный звонок Брежнева.

- Переживаешь? — спросил он, видимо, желая подбодрить и успокоить меня.

- Да, — ответил я. — Но дело не в этом. Не могу согласиться с тем, что я занял негосударственную позицию.

- Ты правильно поступил, не переживай. Надо действительно добиваться, чтобы правительство больше занималось сельским хозяйством…

Часа через два ещё звонок. На прямом проводе Косыгин. И как ни в чём не бывало:

- Я хочу продолжить разговор, который мы начали… Я ещё раз перечитал вашу записку. Вносите свои предложения в политбюро».

Краткий сюжет, но как много в нём зашифровано о системе отношений между советскими лидерами, о власти и влиянии, о самих действующих лицах этой истории!

Ну, во-первых, сама полемика между членами высшего руководства. Несмотря на «монолитное единство», и в брежневском политбюро, как видим, случались землетрясения, боролись личности и интересы.

Во-вторых, способ и молниеносность разрешения политического конфликта. Глава государства — фигура почти родительская. И если он своё отношение высказал, то даже старейший и влиятельный член руководства, только что не стеснявшийся в выражениях в адрес молодого и маловлиятельного коллеги, спешит дать задний ход.

В-третьих, Горбачёв и его подходы к разрешению экономических проблем. Возможно, в осенние дни 1979 года и не было иного выхода, кроме закупок зерна за границей и переброски техники в Казахстан. Но валюта — не рубли, её невозможно просто взять и напечатать, а технику надо предварительно у каких-то регионов изъять… Встав во главе государства, Горбачёв начнёт (из благих, конечно, побуждений) так же щедро раздавать ресурсы, затягивая страну в долговую яму.

В-четвёртых, Косыгин с его заботой о казне и, казалось бы, чисто административными рефлексами. Если для того, чтобы премьер-министр сказал «да», потребовалось вмешательство генерального секретаря, можно предположить, насколько чаще глава правительства произносил «нет». Это позволяло ему хоть в какой-то степени обеспечивать сбалансированность бюджета, устойчивость экономики и пусть скудное, но наполнение потребительского рынка. Когда говорят о «золотом веке» Брежнева, нелишне напомнить о том, сколь велик вклад Алексея Косыгина в брежневскую стабильность.

В-пятых, сам Леонид Ильич и его «отцовская» роль. Вряд ли могут быть сомнения, за кем в этой истории оставалось последнее слово… А ведь в 1979-м физическая и интеллектуальная немощь генсека, казалось бы, была очевидна всем!

Брежнев номер один (то есть Брежнев 60-х — начала 70-х годов) понимает остроту стоящих перед Советским Союзом проблем, стремится с подачи Косыгина проводить пусть ограниченные, но реформы. Он — представитель так называемого коллективного руководства, пришедшего на смену Хрущёву, один из руководящей тройки. Но всем — и в стране, и за рубежом — ясно, кто в коллективе главный.

Брежнев номер два, как кажется, ничего не понимает и ни к чему не стремится. Из реального деятеля он превратился в политический символ, в увешанный орденами монумент, по «воспоминаниям» которого школьники пишут сочинения. Но вот — острая стычка соратников, и «символ» тут же показывает, кто в доме хозяин.

Важнейшую властную функцию — быть арбитром между конфликтующими группировками элиты, между влиятельными её представителями — дряхлеющий советский лидер из своих рук не выпускал никогда.

Государь волен выбирать знать

«Народ, на худой конец, отвернётся от государя, тогда как от враждебной знати можно ждать не только того, что она отвернётся от государя, но даже пойдёт против него, ибо она дальновидней, хитрее, загодя ищет путей к спасению и заискивает перед тем, кто сильнее… Государь не волен выбирать народ, но волен выбирать знать, ибо его право карать и миловать, приближать или подвергать опале».

Леонид Ильич не читал не то что Макиавелли, но даже Маркса с Лениным. Но он прекрасно чувствовал, что надо делать для укрепления собственной власти, а чего делать нельзя, кто друг, а кто враг.

Политика — жестокая мужская игра, в которой поверженные редко поднимаются вновь. Среди тех, кто проиграл «мягкому, приветливому, доброжелательному, компанейскому» Леониду Ильичу, подняться не смог никто!

косыгин-брежнев

Алексей Косыгин, 1904 года рождения. Многолетний председатель совета министров и, по всеобщему признанию, наиболее компетентный человек в брежневском окружении. Отношения двух лидеров были предельно сложными. Но Брежнев отдавал должное административным талантам Косыгина и понимал, что в лице премьер-министра ему нужен громоотвод. 1 августа 1976 года Косыгин чуть было не утонул, плавая на байдарке-одиночке. В октябре 1980-го, после инфаркта, он был отправлен на пенсию и через два месяца умер. По свидетельству Виктора Гришина, Брежнев отказывался идти на похороны, но соратники уговорили его соблюсти приличия. Фото ИТАР-ТАСС.

Неуёмный Никита Сергеевич, пугавший мир своей непредсказуемостью, в один день исчез из информационного поля. Александр Шелепин, немало потрудившийся для свержения Хрущёва и не скрывавший властных амбиций, сначала «брошен» руководить профсоюзами, а затем выведен из политбюро. Переведены на малозначащие посты его единомышленники Владимир Семичастный и Николай Егорычев. Партийный вождь Украины Пётр Шелест и первый зампред союзного Совмина Дмитрий Полянский, не выказывавшие должного почтения генсеку, постепенно удалены из руководства.

Брежнев, как и большинство людей, не любил конфликтов и скандалов. Он всячески старался избегать объяснений с утратившими его доверие соратниками, пытался смягчить им горечь отставки. Но если считал, что мягкий вариант не пройдёт, действовал неожиданно, решительно и круто.

24 мая 1977 года на пленуме ЦК КПСС внезапно было принято решение совместить посты генерального секретаря и председателя президиума Верховного Совета СССР (читай — президента). Но политическая сенсация состояла не только в этом. По поведению тогдашнего президента Николая Подгорного весь зал понял, что эта идея оказалась большим сюрпризом и для него. По воспоминаниям П.Шелеста, Подгорный рассказывал:

«Я сижу на пленуме ЦК, Лёня рядом, всё хорошо, вдруг выступает из Донецка секретарь обкома Качура и вносит предложение: считаю, что целесообразно совместить посты… Я обалдел. Спрашиваю: „Лёня, это что такое?“. Он говорит: „Сам не пойму, но видать, народ хочет так, народ…“.

В окружении Леонида Ильича никогда не было человека, про которого можно было бы с уверенностью сказать: вот он-то и есть второе лицо в государстве. Элементами правящего триумвирата с середины 60-х годов являлись, помимо Брежнева, Подгорный и Косыгин. Но президент и премьер, по многочисленным свидетельствам, не переносили друг друга ещё больше, чем каждый из них в отдельности — генерального секретаря.

Михаила Суслова принято величать „серым кардиналом Кремля“ и „вторым человеком в партии“. Но наряду с ним правом вести заседания секретариата ЦК обладал Андрей Кириленко. Взаимная нелюбовь „двух вторых“ ни для кого не была секретом.

суслов-брежнев

Михаил Суслов (на снимке крайний справа), 1902 года рождения. Один из любимых „учеников“ Сталина, считавшийся в брежневском политбюро главным знатоком и толкователем идей марксизма-ленинизма. В октябре 1964 года Суслов произнёс на пленуме ЦК КПСС обличительную речь в адрес Хрущёва. Менталитет этого человека прекрасно характеризует следующая история, рассказанная академиком Чазовым. В начале 70-х годов Суслов начал жаловаться на боли в левой руке. Врачам было ясно, что это — следствие атеросклероза сосудов сердца и коронарной недостаточности. Но Суслов категорически отвергал диагноз и отказывался принимать прописанные лекарства, заявляя, что всё дело в „больных сухожилиях“. Медики решили перехитрить высокопоставленного упрямца: на основе препаратов „от сердца“ была создана мазь якобы для лечения сухожилий. Эффект превзошёл все ожидания. А идеолог КПСС с победным видом заявил кремлёвским лекарям: „Я же говорил, что болит не сердце, а рука“. Фото ИТАР-ТАСС.

Суслов умирает от инсульта, а Кириленко поражает старческое слабоумие. Брежнев доживает последние месяцы, путая в своих речах Азербайджан с Афганистаном. Однако властного инстинкта генсеку вполне хватает на то, чтобы не выделять кого-то одного: на работу в ЦК из КГБ переводится Юрий Андропов, но все хорошо знают, что не меньшей властью обладает многолетний помощник вождя Константин Черненко. Вторые лица озабочены в основном тем, чтобы ослабить влияние друг друга. „Государь“ же всегда может принять на себя роль миротворца.

черненко-брежнев

Константин Черненко, 1911 года рождения. На этом снимке начала 60-х Леонид Ильич — ещё не лидер партии, но Константин Устинович — уже его главный помощник. Он так и оставался до смерти Брежнева влиятельным канцеляристом, от которого зависело, какие бумаги попадут на подпись главе государства. Вот как роль Черненко на заседаниях политбюро времён позднего Брежнева описал Горбачёв: „Он постоянно вскакивал с места, подбегал к Леониду Ильичу и начинал быстро перебирать бумаги: "Это мы уже решили… Это вам надо зачитать сейчас… А это мы сняли с обсуждения…“.Черненко страдал эмфиземой лёгких и хроническим гепатитом с переходом в цирроз. Но это не помешало ему занять пост генерального секретаря ЦК КПСС. Фото ИТАР-ТАСС.

Первым замом к излишне самостоятельному Косыгину был определён днепропетровский приятель генерального Николай Тихонов (кстати, в годы войны — главный инженер Первоуральского новотрубного завода).

Набиравший политический вес председатель КГБ Юрий Андропов оказался под постоянным доглядом: в заместителях у него — молдавский знакомец Брежнева Семён Цвигун и днепропетровец Георгий Цинёв. Это не считая того, что андроповскому ведомству противостояло щёлоковское МВД, и о взаимной неприязни руководителей двух силовых структур ходили легенды.

Когда переведённый на работу в Москву Михаил Горбачёв попытался пригласить чету Андроповых в гости (их дачи оказались рядом), то натолкнулся на решительный отказ.

- Мы ещё будем идти к тебе, а Леониду Ильичу уже начнут докладывать, — не стал лукавить всесильный шеф политической полиции.

кириленки-брежнев

Андрей Кириленко, 1906 года рождения. Один из влиятельных членов брежневского политбюро, работавший до перевода в Москву первым секретарём Свердловского обкома КПСС. На 26-м съезде партии (1981 год) впавшему в старческий маразм Кириленко было поручено огласить список кандидатов в члены ЦК. „Он перевирал почти каждую фамилию, — пишет в своём дневнике сотрудник ЦК КПСС А.Черняев, — ставил совершенно немыслимые ударения даже в самых простых русских фамилиях… И зал, и президиум во главе с Брежневым откровенно смеялись“. Всё это не помешало уже после съезда вручить Кириленко орден Октябрьской революции (на снимке). Фото ИТАР-ТАСС.

…Дураки не приходят к власти в крупнейшей империи мира в условиях византийского политического процесса. И не удерживают эту власть долгие 18 лет в окружении тех, для кого дворцовые интриги стали делом жизни.

Макиавелли Брежнев не читал, но как политический игрок был на голову выше всех своих соратников. Когда в финале снятого Сергеем Снежкиным сериала „Брежнев“ политбюро в полном составе по требованию Хозяина начинает петь, лучшей метафоры и быть не может: они действительно пели под его дуду почти два десятилетия.

Почему Брежнев, уехав однажды из Свердловска, никогда сюда не возвращался?

Время переезда Леонида Брежнева на постоянную работу в Свердловск установить нетрудно: на постановлении бюро окружкома ВКП(б) об отзыве его из Бисертского района значится 13 февраля 1930 года. Время отъезда из столицы огромной тогда Уральской области — тоже: из беседы Виктории Петровны Брежневой с писателем Владимиром Карповым следует, что Леонид покинул Свердловск в сентябре того же 1930 года, отправившись учиться в Москву. В Москве жить оказалось негде, и молодой Брежнев переводится из столичного вуза на вечернее отделение металлургического института в своё родное Каменское (будущий Днепродзержинск) и начинает работать на заводе.

Вот так: был заместителем начальника окружного земельного управления — стал кочегаром в теплосиловом цехе. Даже с поправкой на совсем не стабильную (в отличие от брежневских времён) эпоху „великого перелома“ такое крушение карьеры выглядит удивительным. Интересно, как сам Леонид Ильич объяснял необычный перепад в своей судьбе?

Ну, прежде всего, время отъезда с Урала в его „Воспоминаниях“ (глава „Чувство родины“) почему-то отнесено на 1931 год. Надо ли говорить, что в биографиях политических деятелей такого уровня (даже если их пишут специально нанятые люди) случайные ошибки весьма маловероятны. Зачем же источнику информации (назовём его так) понадобилось вычёркивать из своей жизни целый год?

8 марта

Под окнами дома на улице 8-го Марта, 34, как и в 1930-м, ходят трамваи. В 80-е годы на этом здании висела табличка, сообщавшая, что здесь работал „выдающийся деятель коммунистической партии и советского государства“. Фото Василия Вохмина.

Внезапный отъезд на Украину Брежнев объясняет тем, что на индустриальном фронте лежал передний край борьбы за социализм. „Стране нужен был металл, две трети чугуна давали заводы Юга… значит, моё место там“.

Давайте на секунду представим себе Свердловск 1930 года. Тут и там строительные леса: архитекторы не боятся играть геометрическими формами, что позднее позволит назвать наш город „заповедником советского конструктивизма“. Под окнами рабочего кабинета Лёни Брежнева на улице 8-го Марта, 34 грохочут трамваи (первая линия была открыта за три месяца до его переезда в Свердловск, 7 ноября 1929 года, и строили её всем миром). На северной окраине уже начинают расти цеха „завода заводов“. Где, как не здесь, прекрасная возможность проявить себя „на индустриальном фронте“, уж коли возникло такое желание?

Крутой вираж в судьбе будущего властителя страны покажется ещё более странным, если сопоставить его с одним газетным свидетельством, на которое давно обратили внимание исследователи биографии Брежнева. Вот что сказано в этом описании „железнодорожных“ пристрастий генерального секретаря:

„Он очень любил делать остановки в областных городах и, прогуливаясь по перрону вдоль состава, беседовать с первыми секретарями обкомов. Исключением был Свердловск (Брежнев провёл молодые годы в Свердловской области) — Леонид Ильич приказывал составлять расписание так, чтобы проехать этот город ночью“.

Утверждение легко подтвердить фактами: в хрущёвском президиуме ЦК Брежнев отвечал за оборонную промышленность, но ни разу не посетил оплот советского военно-промышленного комплекса. Он дважды — в 1972-м и 1978-м годах — совершал длительные железнодорожные поездки по Сибири и Дальнему Востоку, но проигнорировал лежащий на пути город своей юности.

…Преступников, быть может, и тянет на места былых „подвигов“. Но нормальный человек, попавший в какую-то неприятную историю, переживший мощнейший стресс, испытавший страх и унижение, скорее всего, будет избегать того, что пробуждает страшные воспоминания.

Через какой же силы стресс прошёл Брежнев в Свердловске, что вынужден был бросить высокую должность, бежать, а потом постарался вычеркнуть „злой“ город из своей памяти?! Видимо, мы уже никогда не узнаем точного ответа на этот вопрос. Не сработался с начальством? Совершил некий предосудительный поступок, будучи кандидатом в члены ВКП(б)? Мне кажется чрезвычайно интересным предположение о политической подоплёке произошедшего. Повторюсь: то был пик коллективизации, и Леонид Ильич оказался в гуще этих событий.

По свидетельству сотрудника аппарата ЦК КПСС В.Печенёва, в 1981 году генсек следующим образом вспоминал своё участие в раскулачивании:

- Придёшь в крестьянский дом излишки хлеба забирать, сам видишь, у детей глаза от буряка слезятся, больше ведь есть нечего…

В то время Сталин заговорил о перегибах и головокружении от успехов. Но ещё опаснее было проявить „недостаточную классовую сознательность“, дать какие-то послабления кулакам или даже помочь кому-то из них. Молодой руководитель, учитывая особенности его характера и сочувствие к притесняемым, такие послабления дать мог. И, быть может, из-за этого удостоился в Свердловске пристального внимания соответствующих органов.

Племяннице генсека Любови Брежневой принадлежит следующее утверждение: „В печально известном 1937 году Леониду приходилось прятаться от гэпэушников в Свердловске, возвращаясь с разбитыми истеричным следователем губами после очередного допроса от чекистов“. Но хорошо известно, что в 37-м Брежнев на Урал не приезжал, а его карьера весьма успешно развивалась в Днепродзержинске. Да и не было в то время уже никакого ГПУ и гэпэушников — глобальную чистку производили органы НКВД.

Так, может быть, истеричный следователь и разбитые губы были не в 37-м, а в 30-м, и дело происходило как раз на Урале?

Звёзды не отклоняются от своего пути

Начав уральскую карьеру в 1928-м землемером, в течение двух лет Брежнев успел побывать начальником райземотдела, заместителем председателя райисполкома, первым заместителем начальника окружного земельного управления. Фантастический взлёт для человека, которому едва за двадцать!

В 1931-м он — кочегар на металлургическом заводе в Днепродзержинске. В 1937-м — заместитель председателя Днепродзержинского горисполкома. В 1939-м — уже секретарь Днепропетровского обкома партии, где сначала курировал идеологию, а затем — оборонную промышленность. Желательное для головокружительной карьеры пролетарское происхождение имели миллионы. Инженерное образование успели получить сотни тысяч. Поразить скоростью продвижения по партийной лестнице, как он, могли единицы. И ведь на этом американские горки в судьбе будущего советского лидера не заканчиваются.

50-е годы. Вождь народов, увидев как-то Брежнева, уже произнёс знаменитую фразу: „Какой красивый молдаванин!“ (наш герой одно время руководил молдавским ЦК). Леонид Ильич уже успел побывать секретарём ЦК КПСС и кандидатом в члены президиума ЦК. И вдруг, после смерти Сталина, он оказывается всего лишь заместителем начальника(!) Главного политического управления Советской армии.

Вам ничего не напоминают эти перемещения? Не так ли из кандидатов в члены политбюро Борис Ельцин пересел в кресло заместителя председателя Госстроя, чтобы совершить затем прыжок на властный Олимп? Конечно, обстоятельства карьерных катастроф и стремительных взлётов двух государственных лидеров совершенно различны. Однако как не подивиться воле к власти, которая поднимала двух этих столь разных людей из, казалось бы, безнадёжных положений.

В отдельных поворотах судьбы играет свою роль случай. Но в фабуле жизни человека случайностей быть не может. По большому счёту, каждый в этом мире соответствует своей „должности“, каждый многократно воспроизводит свои собственные ситуации и отношения.

Лидерство — такой же жизненный сценарий, как и все остальные. В каком бы провале ни оказался прирождённый лидер, он вновь начнёт захватывающее дух движение по вертикали. Настолько естественное, что через какое-то время его и представить нельзя будет никем иным, кроме высокого начальника.

Всмотритесь в учётную карточку кандидата в члены партии Леонида Брежнева, публикуемую на этой странице. Так и представляешь молодого Лёню Брежнева, написавшего в графе „народность“ — „украинец“ и задумавшегося, правильно ли он поступил. Не лучше ли в стране, где он собирается делать карьеру (и словно бы предчувствуя свою судьбу), причислить себя к „государствообразующей“ нации? Так поверх „украинца“ появляется „великоросс“, а родным языком вместо украинского становится русский. Этот удивительный документ любезно предоставил нам для публикации Центр документации общественных организаций Свердловской области.

На какую траекторию мог бы выйти „уралец“ Брежнев, не прервись его первый взлёт самым загадочным образом в 1930-м? Возможно, на Урале у него не оказалось бы столь же влиятельного покровителя, как Никита Хрущёв на Украине. Возможно, ему не случилось бы принять участие в таких важных для политической карьеры событиях, как арест Берии или разгром группы Молотова — Маленкова — Кагановича. И скорее всего, страна никогда не узнала бы „выдающегося борца за мир и коммунизм“.

Но мне почему-то кажется, что дослужиться до поста партийного руководителя Среднего Урала Леонид Брежнев был просто обязан.

Дипломатия Брежнева

Какая неведомая сила подняла „заурядного человека, лишённого каких бы то ни было талантов“ (так почему-то считают некоторые мемуаристы) на вершину властного Олимпа? Какие параметры его личности заставили уставших от хрущёвских перетрясок членов президиума ЦК (людей примерно равных по статусу, среди которых не было явного фаворита) остановиться именно на его кандидатуре? Как ни странно, ответ на этот вопрос дают воспоминания о Брежневе зарубежных лидеров — людей, с которыми он волей-неволей общался как с равными себе.

брежнев-делон

Любимый снимок Леонида Ильича, сделанный в Крыму в августе 1971 года. „Я здесь как Ален Делон“, — говорил генсек, глядя на эту фотографию. Фото  ИТАР-ТАСС.

Вот в сентябре 1971 года Брежнев принимает в Крыму канцлера ФРГ Вилли Брандта. Советский лидер первым затрагивает вопрос о разделении Германии и тут же изящно исключает его из обсуждения. „Как только машина тронулась, — пишет немецкий политик в своих „Воспоминаниях“, — он положил мне руку на колено и сказал: „В том, что касается Германии, Вилли Брандт, я вас хорошо понимаю. Но ответственность за это несём не мы, а Гитлер“. А может быть, он даже сказал, что теперь мы ничего не можем изменить?“.

Вот в апреле 1979 года, встретив французского президента Валери Жискар д’Эстена, Брежнев беседует с ним по пути в Кремль. Он шокирует собеседника из „капиталистического лагеря“ жалобами на здоровье, вспоминает свою челюсть, с которой немало намучился; прямо говорит, что есть у него болезни „намного серьёзнее“. В книге Жискар д’Эстена „Власть и жизнь“ приводятся следующие подробности этого разговора:

„Он кладёт мне руку на колено — широкую руку с морщинистыми толстыми пальцами, на ней словно лежит печать тяжёлого труда многих поколений русских крестьян:

- Я вам говорю это, чтобы вы лучше поняли ситуацию. Но я непременно поправлюсь, увидите. Я — малый крепкий!».

В книге мемуаров 37-го президента США Ричарда Никсона отсутствуют подобные сцены. Зато автор проводит параллель между советским лидером и 36-м американским президентом Линдоном Джонсоном, который был достаточно фамильярен. Брежнев, сообщает Никсон, «тоже хлопал собеседника по коленке, толкал локтем в рёбра или обнимал, чтобы придать особое значение моменту…».

Итак, на Брандта и Жискар д’Эстена доверительность и откровенность разговора (а именно это выражал жест Брежнева) производила впечатление. Никсона такое нарушение дистанции, как видим, коробило. Но всем троим эта черта дипломатии Брежнева врезалась в память.

Политика в любой стране и при любой общественной системе — искусство неформальных человеческих контактов. Но если в условиях публичной политической конкуренции к этому добавляется изощрённость в борьбе за голоса избирателей, то в гробовой тишине советского политического ландшафта умение выстраивать отношения — главный секрет успеха.

Оказавшимся в гостях у Брежнева немцу, французу или американцу можно положить руку на колено и доверительно сообщить нечто действительно важное. Молодому секретарю ЦК, поспорившему с самим премьер-министром, позвонить и посочувствовать: «Переживаешь?». Старому товарищу по политбюро, который решил кого-то из коллег поставить на место, просто миролюбиво сказать: «Зря ты кипятишься, Алексей Николаевич (Андрей Андреевич, Дмитрий Фёдорович и т. д.)».

Результатом брежневской дипломатии на международной арене стали Московский договор между СССР и ФРГ (фактически мирное соглашение между противниками во Второй мировой войне), договоры об ограничении стратегических вооружений с США, Хельсинкский заключительный акт. Символом брежневской разрядки было рукопожатие в космосе экипажей «Союза» и «Аполлона» в 1975 году — событие просто фантастическое в условиях ожесточённой борьбы сверхдержав.

Идеологическая жвачка Суслова о классовой борьбе была рассчитана на внутреннего потребителя. Для внешнего мира существовала брежневская реальная политика переговоров и компромиссов. И это был личный выбор человека, хорошо знавшего, что такое война.

Результатом брежневской дипломатии внутри страны (а иначе его манёвры среди отягощённых амбициями соратников назвать трудно) стали абсолютная политическая стабильность (что, конечно же, несло в себе как плюсы, так и минусы) и непререкаемое лидерство самого Брежнева. Он оказался недосягаемым, потому что был и таким же, и совсем не таким, как большинство его коллег.

…Командная советская экономика породила совершенно особый тип так называемого сильного руководителя. Это типаж волевого начальника, который на своём заводе, в своей отрасли или своём регионе — царь и Бог. Ради выполнения спущенной сверху директивы он не считается ни с кем и ни с чем, не терпит никаких возражений, не церемонится с подчинёнными.

При отсутствии экономических рычагов стимулом становились разносы и накачки. Мини-диктаторы худо-бедно обеспечивали функционирование отраслей и регионов, но то и дело натыкались на своеволие себе подобных в смежных сферах жизни. Ведомственность, с которой призывали бороться с высоких трибун — это ведь не что иное, как конфликты амбиций и интересов людей. Разборка Лигачёва и Ельцина, случившаяся уже в постбрежневские времена (даже учитывая её идейную составляющую) — классический пример такой стычки двух крутых начальников.

Ради сохранения самой себя система просто обязана была выдвинуть на пост регулятора и стабилизатора человека совсем иного склада. Так во главе огромной державы оказался мягкий, осторожный и терпимый Леонид Ильич.

Казалось бы, безудержные восхваления генерального впоследствии дискредитировали саму власть и вызывали всеобщее раздражение. Казалось бы, всё это должно было повлечь дестабилизацию системы ещё при жизни «дорогого Леонида Ильича»… Но ничего, подобного событиям в Польше, у нас не случилось. Почему?

Во-первых, комплекс чувств, которые порождала у подданных в чём-то комическая фигура позднего Брежнева, совсем не сводился лишь к раздражению: были тут и недоумение, и добрая ирония, и даже сочувствие (мучается человек!).

А во-вторых… «Когда государь пытается искоренить лесть, он рискует навлечь на себя презрение… Когда каждый сможет говорить тебе правду, тебе перестанут оказывать должное почтение» (Макиавелли).

«Жил сам и жить давал другим»

Бюрократический режим, во главе которого оказался Леонид Брежнев, не был чем-то необычным для многовековой российской истории. Но в каком-то смысле традиции бюрократии в это время были доведены до абсурда: любой самый незначительный вопрос требовал десятков согласований, экономику опутывали тысячи инструкций, а решение назревших проблем могло готовиться в недрах аппарата годами.

брежнев гуляет

Генсек прогуливается по окрестностям своей ближней подмосковной дачи в Заречье? Или дальней — в Завидово? И не вспоминаются ли ему километры, пройденные по уральским полям в конце 20-х годов? Фото датировано октябрём 1979 года. Фото ИТАР-ТАСС.

Каким образом страна жила и, пусть медленно, но развивалась? Каким образом были построены сотни предприятий, которые и сейчас пополняют российский бюджет? Секрет в том, что бюрократия — это не только способ заволокитить любой вопрос (или же, наоборот, придать ускорение нужной бумаге). Это ещё и чёткое распределение полномочий и ответственности. Номенклатура ЦК, обкома и райкома — совершенно разные отряды партаппарата, и вышестоящим «не по чину» лезть в дела подчинённых. Брежнев довольно часто звонил первым секретарям обкомов, интересуясь видами на урожай и другими вопросами, но по большому счёту предоставлял своим наместникам абсолютную свободу рук.

«…Так получилось, что мы работали практически самостоятельно, — признаётся в книге „Исповедь на заданную тему“ Борис Ельцин. — Получали какие-то указания, постановления ЦК, но это только для галочки, для отчётов… Мнение первого секретаря (обкома — Авт.) практически по любому вопросу было окончательным решением».

«Что касается роли первых секретарей, — замечает в своей книге Михаил Горбачёв, - то её можно сравнить разве что с положением прежних царских губернаторов. Вся полнота власти на местах практически была в их руках». По мнению Михаила Сергеевича, при Брежневе существовал своего рода общественный договор. Смысл его состоял в том, что первым секретарям в их регионах давалась неограниченная власть, а они в ответ должны были поддерживать и славить генсека.

Думается, однако, что субъектами общественного договора брежневской эпохи были не только разные отряды аппарата. Безусловно, это было неписаное соглашение власти и общества, которое позволяло стране существовать, не особо напрягаясь, и обеспечивало подданным необходимый минимум благ.

С телеэкранов сообщают о новых грандиозных «планах партии — планах народа», о необходимости повышения эффективности, качества, производительности труда. Но все — и верхи, и низы — понимают, что риторика останется риторикой, срыв планов всегда можно оправдать «объективными причинами», а за нарушения никого не накажут.

В магазинах нет то одного, то другого. Но самое необходимое (и по символическим ценам) есть всегда, и на хлеб насущный совсем необязательно зарабатывать в поте лица. Есть бесплатные медицина и образование, есть доступный для всех отдых в профсоюзных здравницах.

Страна смеётся над репризами Райкина и Хазанова. Тираж журнала «Крокодил» достигает астрономических шести с половиной миллионов экземпляров. Но насмеявшись вдоволь над нелепостями бытия, люди идут на рабочее место и трудятся примерно так же, как герои сатирических монологов или журнальных карикатур. Так же, как «трудится» и сам глава государства. 10–15 процентов профессионалов, которые просто не могут халтурить и выкладываются на работе, обеспечивают более или менее устойчивое функционирование общества развитого социализма.

«Там украшают флаг,

обнявшись, серп и молот.

Но в стенку гвоздь не вбит

и огород не полот.

Там, грубо говоря,

великий план запорот!»

это ведь строки Бродского именно о брежневском времени.

70-е были временем, когда советскую экономику (конечно, не совсем безболезненно, но всё же плавно) можно было перевести на рыночные рельсы. Не Китай, а Советский Союз мог бы стать образцом неспешного, продуманного строительства «капитализма без гримас» под руководством коммунистической партии. Увы, поток нефтедолларов не располагал советских лидеров к размышлениям о необходимости что-то менять.

У отца китайских реформ Дэн Сяопина был личный мотив не любить Мао Цзэдуна и построенную им систему (он подвергался репрессиям в годы культурной революции). У Брежнева не было и не могло быть личных причин трансформировать сталинскую модель общества (разбитые гэпэушником губы — не в счёт). Да и могли ли быть сомнения в системе, которая на его глазах выстояла в самой страшной в истории человечества войне?! Говоря о жизнеспособности строя, советские пропагандисты подразумевали его неизменность, неприкосновенность, вечность.

Брежнев и его соратники прагматично оценили потенциал нефтяных и газовых месторождений Западной Сибири. Но в том, что касается общественных отношений, их воображение, к сожалению, не заходило дальше элементов хозрасчёта и бригадного подряда. Увы: между консервацией «самого передового» общественного строя и его последующим обвальным реформированием существует прямая связь.

Судьба Брежнева — удивительная судьба. Дело не только в том, что он испытал взлёты и падения, сам прошёл через коллективизацию, индустриализацию, войну, послевоенное восстановление, целину и прочие описанные в учебниках этапы. Молодость, расцвет, зрелость, старение и, наконец, одряхление этого человека почти совпали с соответствующими периодами в истории целой страны.

Леонид Брежнев, 1906 года рождения. Страдал атеросклерозом аорты с развитием аневризмы её брюшного отдела, стенозирующим атеросклерозом коронарных артерий, ишемической болезнью сердца с нарушением ритма, рубцовыми изменениями миокарда после перенесённых инфарктов. 10 ноября 1982 года произошла внезапная остановка сердца. Фото ИТАР-ТАСС.

Его преемники ещё пытались вдохнуть жизнь в застывший общественный организм. Но реанимационные мероприятия помогли ему не больше, чем самому Леониду Ильичу утром 10 ноября 1982 года.

Похороны — без Бога?

Многолетнего лидера страны опустили в могилу 15 ноября. Это совпало не только с боем курантов, но и с первым залпом траурного салюта. Грохот был такой, что вся страна заговорила о падении гроба. Один из «кремлёвских могильщиков», похоронивший нескольких генсеков, позднее в газетных интервью категорически отвергал живучие утверждения о том, что Леонида Ильича «уронили».

Страна в прямом эфире увидела, как новый лидер Юрий Андропов устремился к могиле, чтобы бросить в неё горсть земли. Но не смогла увидеть на телеэкранах действительно волнующий момент, произошедший минутами ранее.

Джордж Буш-старший (он присутствовал на церемонии как вице-президент США) в своих мемуарах поделился странным чувством от советских похорон без Бога. Но не смог не описать этот удивительный для атеистической страны эпизод, очевидцем которого ему довелось стать и который не попал ни в один из выпусков новостей.

Представитель Америки находился на гостевой трибуне, имел исключительно хороший обзор и видел, как охваченная горем вдова покойного подошла к гробу Брежнева с последним прощанием. Она посмотрела на него, наклонилась над гробом, а затем… перекрестила тело своего мужа.

«Я был поражён, — признаётся Джордж Буш в книге „Глядя в будущее“. — Во всей этой помпезной и военной обстановке похорон это был явный признак того, что несмотря на официальную политику и догмы, существовавшие более 60 лет, образ Всевышнего всё ещё жив в этой стране».

От редакции

В Год истории наша газета уже обращалась к самым разным темам — от дворцовых переворотов XVIII века и войны 1812 года до реформ 90-х годов. Мы полагаем, что каким бы сегодня ни было отношение к тем или иным событиям и персонажам, они в любом случае заслуживают нашего внимания. За переменами всегда приходит период устойчивого развития, и потому интерес ко времени брежневской стабильности будет только возрастать. Каким образом, сохраняя достигнутое, общество может идти вперёд? Что из опыта предшествующих поколений актуально сегодня, а от чего стоит отказаться? Анализ событий давнего и недавнего прошлого, безусловно, способен дать ответы на эти вопросы.

Областная газета Свердловской области