Темы дня

Эхо «Маяка»  4 фото

Картину написал бывший житель села Тыгиш Иван Щелконогов по воспоминаниям, примерно там, где когда-то стояла церковь сейчас установлена памятная стела.  Фото: Полина Зиновьева.

Картину написал бывший житель села Тыгиш Иван Щелконогов по воспоминаниям, примерно там, где когда-то стояла церковь сейчас установлена памятная стела. Фото: Полина Зиновьева.

ЧП на химкомбинате «Маяк» в закрытом городе Челябинск-40 (ныне Озерск Челябинской области) называют уральским Чернобылем. В результате взрыва емкости с радиоактивными отходами в атмосферу было выброшено около 20 мегакюри (МКи) радиоактивных веществ. Образовался Восточно-Уральский радиоактивный след (ВУРС). Он накрыл три области, в том числе и Свердловскую. На Среднем Урале были вынуждены расселить три деревни. Какой радиационный фон сейчас на их месте и как живут бывшие сельчане – разбиралась корреспондент «ОГ» Диана ХРАМЦОВА.

Протяженность ВУРСа – около 300 километров, его ширина – от 20 до 50 километров. В радиоактивной зоне оказались три свердловских села: Тыгиш, Евсюково и Четыркино.

– Четыркино было основано в 1702 году. Сначала называлось Сунгуль, потом переименовали в Четыркино, так как большинство жителей носило эту фамилию. После аварии на ПО «Маяк» люди здесь жили еще три года, их расселили только в 1960 году. Причем выселили быстро, уничтожали скот, сносили дома, давали компенсацию. Люди переезжали в Покровское, Лебяжье и, в том числе, в Рыбниково, – рассказал глава рыбниковской сельской администрации Вячеслав Заостровных.

Сейчас о том, что на берегу озера Сунгуль было когда-то село с трехсотлетней историей, напоминают только не так давно установленный памятник и пара старых тополей. Больше ничего. Тополя, к слову, в дикой природе не растут. Эти деревья садит человек. Примерно по таким косвенным данным и определяются теперь места, где располагались три населенных пункта, стертых с лица земли радиацией.

На месте зажиточного села Тыгиш (оно стояло на берегу одноименного озера) сейчас тоже – пара тополей, стела, которую установили потомки переселенцев из этих мест, кладбище, которое чуть в стороне от села, и загадочный бетонный объект.

Бетонное кольцо диаметром около 8–10 метров уходит ниже уровня земли еще метров на 5–7. По воспоминаниям бывшего жителя Тыгиша Виталия Ловцева, это основание для силосной башни. Сюда свозили траву, с помощью лошадей ее утрамбовывали, затем животных на лебедках спускали на землю. Так для скота заготавливали корм на зиму. Верх у строения был деревянный – конечно, он давно разрушился, а вот бетон выстоял.

Виталий Моськов и его сестра Лидия Ловцева, хоть и были детьми в конце пятидесятых, хорошо помнят, как их переселяли. Уехать пришлось не сильно далеко, буквально в соседнее село Покровское. Там семье дали недостроенный дом, и пришлось все начинать с нуля.

– На момент аварии мы ничего не знали. Родители собрались и уехали куда-то, а мы остались с бабушкой до декабря, доучиваться . В декабре уже нам учительница сказала, что все, здесь никто жить больше не будет. У нас был такой хороший добротный дом, хозяйство, а в Покровском долго нам жилья хорошего не давали. Мама до конца дней своих только и думала о Тыгише. Если я ей говорила: мол, нам и тут хорошо, она очень сердилась. Скучала по родному селу, – вспоминает Лидия Ловцева.

Еще одна жительница Покровского жила прежде в Тыгише. Туда ее пятилетнюю привезли в начале войны к родственникам. На момент аварии на «Маяке» Лидии Павловне Тарасовой исполнилось 20 лет. Она прекрасно помнит жизнь «до радиации и после». Сейчас на встречах бывших тыгишан часто читает стихи, которые написала ее тетя.

Так звалась деревня – Тыгиш.

Возле озера была…

Все то было там на свете:

Рыба, ягоды, дрова.

– И действительно, люди не знали голода благодаря рыбе, ягодам. И всегда у нас тепло было. В нашем населенном пункте не голодали даже во время Великой Отечественной войны, все питались хорошо: утром, вечером, в обед у нас были рыба, ягоды, грибы. Вот такое прелестное место было, прямо курортное, – комментирует стихи Лидия Тарасова.

И вокруг нашей деревне рос большой зелёный лес -

Белоствольные березы и шиповник молодой.

Посреди нашей деревни церковь белая была.

Рядом с церковью стояла школа семилетняя (которую я и окончила).

В нашем озере глубоком раньше рыба там велась,

Называли эту рыбу – золотистый наш карась.

За грибами в лес ходили и растили огурцы.

Ведь недаром говорили: тыгишанцы – молодцы.

В Тыгише на огородах там черемуха росла,

Зацветет она весною – ой, какая красота!

– В основном из декоративных растений была черемуха. Землю берегли для выращивания картофеля. Очень редко у кого была малина, цветов вообще не садили, все картошку, чтобы выжить.

На опушке огорода дед шесть яблонь посадил.

Дочерям он их заветил и жену не позабыл.

– Но, в отличие от всех, дедушка все-таки посадил шесть яблонь. У него было шесть дочерей, и деревья он назвал в честь них: Анна, Прасковья, Александра, Валентина и так далее. Это было просто роскошно для села, – уже со слезами на глазах вспоминает Лидия Павловна.

В Челябинской области, по рассказам очевидцев, в населенных пунктах, которые накрыл ВУРС, первое время дома не сносили. Но села пришлось охранять от мародеров. В Свердловской области поступили по-другому: уничтожили зараженные постройки. Дополнительно снимали бульдозерами зараженный грунт, свозили его в могильники, большинство деревьев спилили.

Расселять людей начали далеко не сразу, только спустя два года после аварии. А информация о том, что же на самом деле произошло на «Маяке» осенью 1957-го, долгое время была засекречена. Вслух о взрыве и радиации на Урале заговорили только в 1989 году.

В емкости, которая взорвалась на химпредприятии в Челябинске-40, были радионуклиды, которые практически полностью распались всего за четыре года. Но был и стронций-90. Период полураспада у которого составляет 28 лет. С момента аварии прошло уже 65, то есть два периода полураспада. На поверхности земли радиационный фон действительно в норме. Портативный дозиметр показывает 11 микрорентген в час, это даже ниже, чем фон на улице Малышева в Екатеринбурге. Безопасной для человека нормой считается до 20 микрорентген в час. Но тяжелые металлы на то и тяжелые: по мнению людей, попавших в зону ВУРСа, радиоактивная опасность просто ушла глубже в землю.

– В начале 2000-х мы хотели из озера добыть ил для удобрений. Начали копать, замерили фон, он был высокий. Решили не продолжать, все бросили и уехали. Хотя после выселения нам рядом с нашим Тыгишем давали землю под покосы. Мы каждый год на кладбище ездили сюда, никто не запрещал, – говорит Виталий Моськов, руководитель общественного объединения «Союз «Маяк» Покровское».

Тем не менее специалисты говорят: полностью от стронция-90 территория очистится только через 10 периодов полураспада, то есть спустя 280 лет после аварии – в 2237 году.

Справка

Авария на химкомбинате «Маяк» произошла 29 сентября 1957 года. Из-за выхода из строя системы охлаждения произошел взрыв емкости объемом 300 кубометров, где содержалось около 80 тонн высокорадиоактивных отходов: стронций-90 (период полураспада 28,8 года), цезий-137 (период полураспада 30,2 лет), церий-144, цирконий-95, ниобий-95, рутений-106.

Бетонное перекрытие толщиной один метр весом 160 тонн взрывной волной отбросило на 25 м, в радиусе до трех километров в зданиях выбило стекла, в атмосферу из разрушенной емкости выброшено около 20 млн кюри радиоактивных веществ. Для сравнения – во время Чернобыльской аварии выбросы были на уровне 380 млн кюри, примерно в 19 раз больше, но основную массу радионуклидов составил йод-131 с периодом полураспада восемь дней.

После аварии на химкомбинате «Маяк» около 10 процентов радиоактивных веществ образовали облако, из которого в течение 10—12 часов выпали радиоактивные вещества на протяжении 300—350 км в северо-восточном направлении от места взрыва. Так образовался Восточно-Уральский радиоактивный след (ВУРС).

  • Опубликовано в №178 от 29.09.2022 
Областная газета Свердловской области
Фото: Полина ЗиновьеваРадиационный фон на месте расселенного Тыгиша в норме. Фото: Полина ЗиновьеваФото: Полина ЗиновьеваОт силосной башни в селе Тыгиш осталось только бетонное основание, а чтобы спуститься на дно понадобится высокая лестница или специальное снаряжение. Фото: Полина Зиновьева