Темы дня

«И обеспечил точечное попадание ракеты в цель»

Екатеринбург, музей «НПО Автоматики» имени академика Н. А. Семихатова, интервью с заместителем генерального директора по РКТ Львом Николаевичем Бельским в преддверии 100-летия со дня рождения академика Николая Александровича Семихатова. 6 декабря 2018 г.

Весьма символичный получился снимок: ученик Лев Бельский у портрета своего учителя Николая Семихатова на фоне стартующих с подводных лодок ракет. Благодаря разработкам академика и всего коллектива они точно попадали в цель. Фото: Владимир Мартьянов

В Екатеринбурге имя Николая Александровича Семихатова присвоено НПО Автоматики, которым он руководил с 1953 года, и увековечено в названии улицы в Академическом районе. При жизни он был удостоен званий Героя Социалистического Труда, заслуженного деятеля науки и техники РФ, почётного гражданина Свердловской области, отмечен двумя Государственными, Ленинской и Демидовской премиями, награждён четырьмя орденами Ленина, орденами Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды, «Знак Почёта» и многими медалями.

О том, каким руководителем, учёным и человеком был Николай Александрович, «Областной газете» рассказывает нынешний заместитель генерального директора НПО Автоматики по ракетно-космической тематике Лев Бельский.

– Лев Николаевич, звание Героя Социалистического Труда Николаю Александровичу Семихатову было присвоено 17 июня 1961 года, как сказано в Грамоте Верховного Совета СССР, «За выдающиеся научные достижения и большой вклад в подготовку первого полёта советского человека в космос». Вы проработали с Николаем Александровичем бок о бок 40 лет, поясните, пожалуйста, какова его роль, как руководителя НПО Автоматики, в подготовке полёта Юрия Гагарина?

- Непосредственного отношения к полёту Юрия Гагарина наше предприятие не имело. Но после этого величайшего события было принято решение отметить людей, внёсших значительный вклад в космическую программу и развитие ракетостроения. В их числе был награждён и Николай Александрович, как участник разработки радиоэлектронной аппаратуры для первого искусственного спутника Земли и систем управления ракетной техникой. Но это было до моего прихода в НПОА. А вообще наше предприятие в те годы занималось системами управления баллистических ракет для ВМФ. В начале 1960-х годов нам поставили задачу создать ракету подводного базирования для борьбы с авианосными соединениями вероятного противника. Два важнейших устройства были нами разработаны, без которых решить эту задачу невозможно. Это бортовой пеленгатор цели и бортовая ЭВМ микроминиатюрного исполнения. В 1962 году началась разработка, в 1969 году прошли первые лётные испытания ракеты на сухопутном полигоне в Астраханской области, а в начале 1970-х — в море. На финальной стадии ракетный залп обеспечил точечное попадание ракеты в морскую мишень. Это заслуга всего коллектива, но в первую очередь — Семихатова.

– А когда вы лично познакомились с Николаем Александровичем?

- Я пришёл на НПО Автоматики после окончания механико-математического факультета нашего университета (УрГУ. – Прим. ред.) в 1963 году. Но лично с Николаем Александровичем познакомился лишь через два года. В 1965 году была конференция, связанная с конкретными вопросами по конкретной разработке, в которой я участвовал как научный сотрудник. Я был одним из докладчиков, а все запланированные доклады предварительно заслушало руководство НПО… После прослушивания моего доклада Семихатов сказал: «Годится». Он был скуп на похвалы, и все знали, что «годится» — это его высшая оценка. Ну и когда конференция началась, был курьёзный эпизод. Участвовали наши смежники, и мы заранее готовились задать им такие вопросы, чтобы выведать все проблемы, которые те от нас могут скрывать. Я задал несколько вопросов, а в перерыве услышал, как Семихатов говорит моему начальнику Могилевскому Георгию Ивановичу с улыбкой глядя в мою сторону: «Могилевский, у вас что, других людей нет? Докладчик — Бельский, вопросы — Бельский, замечания — Бельский».

– Это отразилось на карьере?

- Наверное. Некоторые даже потом обвиняли меня в том, что я любимчик семихатовский. Но чаще общаться с Николаем Александровичем довелось лишь когда я дорос до начальника отдела в 70-е годы. Каждый вторник Семихатов проводил координационно-технические совещания. Там рассматривались наиболее острые текущие вопросы по конкретным разработкам. Николай Александрович часто давал поручения ознакомиться с какой-то книжкой и доложить основные выводы из этой книги, заслушивал отчёты по командировкам наиболее напряжённым, острым.

– И куда вы выезжали?

- Чаще всего к смежникам. Когда я возглавил отдел, который занимался гироскопическими приборами, Семихатов требовал, чтобы мы были в курсе всего, что делается по этому направлению везде в Советском Союзе. Поэтому я и ездил в Москву, Ленинград, Харьков, Миасс, Саратов — по всем предприятиям, которые занимались гироскопией. По возвращении докладывал, чем кто и где занимается, какие у них результаты, чем эти результаты могут быть полезны нам, что мы можем и должны у себя поправить чтобы быть на уровне новейших достижений, Николаю Александровичу. А спрашивал он строго. Жёсткий был руководитель. Но конкретный. На похвалы скупой, но и никогда ни с кого не взыскивал не по делу. Зато, если было за что, спрашивал жесточайше. Мой заместитель признавался, что когда я уезжал в командировку, то для него самое страшное было — идти во вторник на совещание к Семихатову. Шёл в буквальном смысле с дрожью в коленях.

Екатеринбург, музей «НПО Автоматики» имени академика Н. А. Семихатова, интервью с заместителем генерального директора по РКТ Львом Николаевичем Бельским в преддверии 100-летия со дня рождения академика Николая Александровича Семихатова. 6 декабря 2018 г.
Лев Бельский: «Бортовая гиростабилизированная платформа с астродатчиком для корректировки полёта ракеты была разработана в НПОА на 15 лет раньше, чем аналогичные устройства появились в США» Фото: Владимир Мартьянов

- По гироскопическим приборам ваш коллектив в те годы тоже уникальными разработками прославился?

- Да, как только появилась новая ракета подводного базирования межконтинентальной дальностью 8–10 тысяч километров, возникла проблема увеличения промахов. Навигационный комплекс лодки даёт погрешность около 30 угловых минут — при стрельбе до 3 тысяч километров это не критично, а на 10 тысяч — это уже даёт промах примерно 54 километра. Надо было решить задачу уточнения ориентации ракеты в полёте. Задача казалась невыполнимой. И тогда два корифея — Семихатов и Макеев предложили идею астрокоррекции — ориентирования ракеты в полёте по звёздам. Для этого на борт ракеты надо было поставить телескоп, что мы и сделали — установили на гиростабилизированную платформу астродатчик. Бортовая ЭВМ уже способна была эту информацию обработать и выдать в виде сигнала управления на двигатель. Кстати, о том, кто первым установил ЭВМ на борт ракеты, мы или американцы, я не знаю. А вот астрокоррекцию именно мы впервые в мире применили в бортовой аппаратуре. Американцы такой принцип использовали только в 80-х годах, то есть они отстали в этом отношении от нас лет на 15.

– А ещё какие новшества были разработаны вами под руководством Семихатова?

- Принцип астрокоррекции позволяет бороться с угловыми ошибками. Но есть и линейные ошибки — скорость полёта не та, на которую рассчитывали, попадание не в те координаты может произойти. Эти ошибки замеряются акселерометрами, гироинтеграторами, а бортовая ЭВМ всё это обсчитывает с этими ошибками. Поэтому появилась ещё одна идея — использовать метод триангуляции. На Земле для его реализации устанавливали геодезические точки. У нас возникла мысль использовать в качестве таких точек искусственные спутники Земли. Если я в каждый момент знаю местоположение и скорость движения каждого из трёх спутников, то могу с точностью определить координаты своей ракеты и корректировать соответственно её полёт. Авторы метода Макеев, Семихатов и главный конструктор московского предприятия Гусев, а на его основе была создана система космических спутников «Ураган». На базе которой впоследствии и развилась система ГЛОНАСС.

– О технических достижениях Семихатова говорить можно бесконечно. Давайте поговорим о нём как о человеке. Какие-то внеслужебные дружеские отношения у вас с ним были?

- Друзья у него, конечно, были. Тот же Виктор Петрович Макеев. Но себя я никак назвать его другом не могу. Фамильярности с подчинёнными он никогда не допускал, к тому же он на 23 года старше меня был. Замечу ещё, что на протяжении почти всех лет работы, пока он был главным конструктором, я ни разу не слышал, чтобы к кому-либо из работников нашего предприятия Семихатов обращался по имени и отчеству — только по фамилии. Лишь когда он стал советником гендиректора НПОА, а я — главным конструктором, удостоил меня такой чести.

– А какие-то увлечения, хобби у него были? Рыбалка, например, охота…

- Знаю, что автомобиль был его страстью. Не в смысле владения им, а в том смысле, чтобы покопаться в нём, что-то подрегулировать, подремонтировать. В то времена ведь никаких доступных автолюбителям автосервисов не было. А у него была «Победа», потом он сменил её на «Волгу» и много свободного времени проводил в своём гараже. Но чтобы увлекался охотой, рыбалкой или чем-то подобным, я не слышал. Хотя человек был увлекающийся. Помню, в 1980-е годы, когда подходила к финишу программа многоразовых космических кораблей «Буран», Семихатова назначили руководителем одной из групп, которая должна была оценить готовность систем его управления. В качестве экспертов Николай Александрович взял с собой меня и ещё одного сотрудника. В Москве нам пришлось и выходные провести. В пятницу вечером он мне говорит: «Бельский, вы чем намерены заняться в субботу?». «Не знаю, говорю, может, к родственникам проеду». «А я бы предложил вам на Красную Пресню проехать на выставку». Там, оказывается, проходила промышленная выставка Бельгии. Я в ответ: «Конечно, Николай Александрович, если вы рекомендуете…». И поехали мы втроём, и провели там чуть не весь день. Он и в павильоне во все мелочи вникал, всё у персонала выставки выспрашивал, потом на открытую площадку нас потащил, где всякая техника выставлена. Осенью дело было — холодный дождь, грязь, а он газетку подстелил, полез под машину, чтобы всё увидеть своими глазами, пощупать своими руками. Для него ни в чём мелочей не было. Такой человек был увлекающийся – и мы, признаюсь, иногда пользовались этой его чертой.

– Каким же образом?

- Например, однажды он меня вызвал и затребовал характеристики какого-то прибора. У меня два представления — или я не знаю, тогда вспоминать бессмысленно, или я знаю, но не помню, как в случае с этим прибором. Понимаю, что знаю, но мне надо несколько минут, чтобы вспомнить. А стоять перед Семихатовым и морщить лоб, вспоминая, невозможно — выгонит просто. Чтобы обеспечить паузу, я и говорю: «Николай Александрович, у меня голова совершенно другим забита». Он мне: «А что такое?». «Да вот, – говорю, – вычитал в каком-то журнале, что никакого татаро-монгольского ига не было. Пишут, что это была междоусобица русских князей, а в дружинах некоторых из них были татары и монголы». У него сразу полемический задор: «Это всё ерунда». И начинает излагать мне свои аргументы, почему это ерунда. А я за это время вспоминаю характеристики прибора и останавливаю его: «Николай Александрович, я тоже не согласен с авторами этой теории, а характеристики прибора, которые вы у меня запросили — вот такие». Так что у него легко можно было к любой теме интерес пробудить.

– А участие НПОА в создании систем управления стартами «Союзов» — это уже не Семихатов?

- К тому времени Семихатов уже оставил пост главного конструктора и был советником гендиректора НПОА. Но такой заказ мы получили не в последнюю очередь благодаря его авторитету. А берясь за это дело, продвигая его, мы с ним советовались. Тем более, что до конца его дней Николай Александрович для меня оставался не советником, а Главным конструктором.

Досье «Облгазеты»

Николай Александрович Семихатов родился в селе Полчаниновка Саратовской области 10 декабря 1918 года. В 1942 году после окончания Московского энергетического института получил назначение в НИИ в город Барнаул, но, проработав там два месяца, попросился добровольцем в действующую армию. До конца Великой Отечественной войны на разных фронтах командовал огневым взводом артиллерийского полка. Был четырежды ранен. После демобилизации с 1946 года работал в в Москве в НИИ, возглавляемом академиком Н.А. Пилюгиным, где руководил разработкой счётно-решающих приборов для систем управления ракетных комплексов. В 1953 году был назначен главным инженером и главным конструктором разработок специального конструкторского бюро СКБ 626 в Свердловске, ставшего родоначальником НПО Автоматики, с которым была связана вся его последующая трудовая деятельность.

  • Опубликовано в №227 от 08.12.2018 
Областная газета Свердловской области
.